Петербургский сыск. 1870 – 1874

– Я не понимаю: почему я здесь?

– Господин Кислицын, у Вас убит близкий родственник, которому Вы обязаны всем и который третьего дня лишил Вас наследства…

– Что за гнусная ложь! – Вскочил подпоручик. – Клевета!

Иван Дмитриевич устало смотрел на собеседника.

– Присядьте, легче будет разговаривать. Ваш дядюшка действительно переписал духовную в присутствии трех свидетелей.

– Это ни о чем не говорит. Дядя любил меня и просто хотел, чтобы я изменил свое поведение, поэтому решил меня проучить. А духовной уже нет.

– Откуда Вы знаете?

Офицер замер с открытым ртом, недоумевая, как проговорился.

– Я подскажу, – Путилин хитро прищурился, – Вы же вчера его взяли.

У Кислицына поникли плечи, он как—то на глазах стал меньше.

– Да, это я взял духовную, – деревянным языком произнёс подпоручик, и лицо его налилось красным цветом.

– Я знаю, – произнёс Иван Дмитриевич, – Вы взяли и старую духовную, и новую.

– Да, это я.

– Вы оставили следы на полу и Ваша рука приметная, остались от нее кровавые следы на рукоятке топора и Вас видели у дядюшки, которого вчера Вы навестили дважды.

Офицер сидел, понурив голову.

– Уведите, – распорядился Путилин.

Пока Иван Дмитриевич допрашивал подпоручика Кислицына, нашли и Богрова в доме терпимости на Старопетергофском, где он сорил деньгами, словно получил долгожданное наследство.

– Садись, Семен Яковлевич, садись, в ногах правды нет.

– Благодарствуем, – улыбался хмурой улыбкой Богров.

– Где ты был вчера вечером? – Путилин начал рыться в бумагах на столе, вроде бы не обращая внимания на арестанта, но в то же время внимательно следил за сидящим напротив, тот облизнул губы и расплылся в улыбке.

– Не помню, вчера шлялся, где—то пил, с кем—то выпивал, не помню. После тюремной камеры захотелось свободу почувствовать.

– Так не надо было попадаться…

– Господин Путилин, как говорит наш многострадальный народ: «от сумы да от тюрьмы не зарекайся». Вот и я прошел и через это, и через то.

– Твой поручитель раньше был тебе знаком?

– Нет, – покачал головою, – я ему премного благодарен, обещался в работники взять.

– А на какие деньги гуляешь?

– Так благодетель мой на проживание выдал.

– А не много ли?

– Хозяин – барин.

– А случаем не знаешь племянника поручителя твоего?

– Не знаком мне.

– Придется тебе, Семен, искать нового поручителя.

– Что так? – в глазах лед и ни капельки любопытства.