Худший в мире актёр – 2

Вечерняя темнота посёлка была почти непроглядной. Было видно только красное токсичное небо над центром столицы. Будто и нет посёлка с домом Макса. Джек находился нигде. Нигде – потому что не было света.

Словно бронзовые надгробные камни на закате, в темноте засветились одновременно по одному-два окна в каждом из коттеджей. Дали электричество. В доме Макса, на кухне, тоже засветились стёкла, но более тускло, чем в других домах; во внутреннем обрамлении арочного мансардного окна появился силуэт – тёмный крест.

Там пластинка Элвиса, надо её забрать.

Поднимаясь, Джек на полпути услышал музыку. Это играла пластинка, подаренная Элвисом. На кухонном столе стоял проигрыватель и вертелась пластинка 57-го года. Звучала песня «Я хочу быть свободным». На кухне светила не лампа, а ночник. Он стоял рядом с проигрывателем, на столе, прямо на обложке от пластинки с улыбающимся Элвисом. И был этот ночник в виде яркой луны, размером чуть меньше футбольного мяча. Но дома никого не было, кто же это всё устроил? Ночник будто сошёл с небес, и теперь луна не скрыта занавесом толстокожих туч.

Она прямо на столе, возле головы Элвиса на обложке. Джек взял сумку и, на всякий случай, бросил туда телефон, пластинку и луну. Он смылся из этого дома навсегда. Не приведи Господь, если подумают, что это Джек убил Макса и спрятал его тело. А в голове всё звучала песня «Я хочу быть свободным».

Джек завёл мотоцикл и уехал прочь, оставив его при въезде в город, чтобы не попасться на глаза полиции. Облака открыли веко, и в синеве засверкал красный шар.

Сегодня было лунное затмение – Солнце не видело Луну из-за затмевающей её Земли. И Луна эта была в сумке Джека. Огромный зрачок неба показался Джеку на пару секунд и скрылся вновь. Небеса следят за ним. С ног до головы пробежал холод. Но было теплее, чем во время утренних заморозков.

Джек вышел на бесконечную улицу. По небу тянулся змей из пролитого на облака каким-то заводом красного света. В той же стороне горело несколько красно-белых свечей; они выпускали дымовые облака, как четыре трубы гигантского парохода.

И в этот момент Джек просто перестал переживать. Стало легко. Он просто шёл по асфальту в своих громадных ботинках, и камушки блестели под моросящим дождём. Было прохладно, но на это плевать. Ничто не достойно беспокойства. Быть живым и беспокоиться или быть мёртвым и спокойным; лучше – живым и спокойным. Есть просто вещи, а есть беспокойство о вещах, и эти два явления совершенно разные.