Строптивая для негодяя

И испортят Кате настроение.

Тяжело вздыхаю от мысли, что именно мне предстоит спасать домработницу, которая продолжает грозно кричать в коридоре, называя этих двух красавцев различными нелицеприятными словами. Мой “упырь” на фоне ее ругательств звучит как комплимент.

– Угомони их, Дарина, – усмехается Катя. – И скажи моему новоиспеченному будущему муженьку, что если он сейчас не утихомирится, то развод наступит раньше женитьбы.

– Есть, товарищ командир! – козыряю, разворачиваюсь и направляюсь к выходу.

Протискиваюсь в едва приоткрытую дверь и сразу же плотно закрываю, прислоняясь к ней спиной. Артем с Пашей тянут за руки Петровну вниз, уже подобравшись к первой ступеньке, но женщина брыкается и пытается сопротивляться.

– Воспитала на свою голову, – кричит возмущенным голосом. – Неблагодарные балбесы. Ремень по вам плачет.

– Петровна, сейчас в кладовке закрою, – смеется в ответ Артем. – Чтобы не обзывалась.

– А я тебя посажу за хулиганство на пятнадцать суток, – прерываю их жаркие дискуссии.

– Вот-вот, – Петровна вырывает обе руки из мужского захвата, пользуясь тем, что жених со свидетелем стоят с круглыми глазами и смотрят на меня. – Даже не думай, – грозит пальцем сначала перед лицом Артема, затем перед удивленной физиономией Балабанова.

Подходит ко мне, улыбаясь, после чего быстренько прошмыгивает в комнату.

– Чего уставились? – нарушаю я временную тишину, а то эти двое начинают меня пугать своим ошарашенным видом.

Такое чувство, что привидение увидели. Я, конечно, девушка симпатичная, но не до такой же степени, чтобы мужики теряли не только дар речи, но и способность двигаться при виде моей внешности.

– Я один это вижу? – Балабанов переводит взгляд на Вишневского, а тот в свою очередь поворачивает голову в сторону своего друга.

– Тяжело тебе придется сегодня, Паша, – тяжело вздыхает Артем.

– Вы о чем? – не совсем понимаю их реакцию на мое появление.

– Дарина, – свидетель расплывается в улыбке, направляясь медленно в мою сторону. – Как же я счастлив тебя видеть, радость моя! В комнату пустишь?

– Нет, – прижимаюсь сильнее спиной к двери. Вишневский плетется следом и ехидно скалится.