Белокурый. Король холмов

Неважно, кто из твоих людей приложит руку… и к этому тебе тоже нужно привыкнуть, ваша светлость.

И снял флягу с пояса:

– Глотни-ка и перестань ржать… ну, пей, кому говорю!

Босуэлл приложился к виски, затих, помотал головой, чувствуя, как мутнеет сознание… и вернулся в камеру вслед за Болтоном.

Останки Додда, подвешенные на крючьях на западной стене Караульни, смердели довольно долго и служили пищей воронам, пока их не сбросили в помойную яму под Холмом Дамы. А в Хермитейдж тянулись уже люди с жалобами – на соседей, на сассенахов, на жалкий свой жребий.

То, о чем он думал в Эдинбурге, собираясь сюда – закон и порядок, и забота лэрда о своих присных. Черная кожаная книга Джибберта Ноблса разваливалась от количества слезниц… каждую пятницу, как заведено было еще во времена его приорства в Сент-Эндрюсе, Патрик Хепберн Босуэлл, лэрд Лиддесдейл, вершил справедливый суд.

– Корову, мой лэрд, он у меня увел…

– Присяжные есть? Кто поручится за тебя?

– Мельник Робин Рой да старый Сим Эллиот.

– Добро. Они люди честные, я слыхал. Если к следующему воскресному дню не выплатит тебе Джон за корову по честной цене, получит десять плетей. Что дальше, мастер Ноблс?

– Старая Энни Кроу, милорд. Она совсем плоха умом, ее уже трижды находили в лесу далеко от дома, ее участок в полном запустении.

– Есть у нее родные?

– Женатый внучатый племянник, милорд, Эндрю Робсон.

– Эндрю Робсон, ты здесь? Подойди-ка. Ты получаешь землю и дом помянутой вдовы Кроу, ввиду ее недостачи по памяти и уму, в полное владение, и за то обязан перед Богом и людьми содержать ее в тепле, сытости и заботе до самой ее смерти.

Ты дашь ей место у очага в ее доме, еду, какую ешь сам, и две перемены платья в год, а сверх того – что скажет твоя совесть. Если вдову Кроу еще раз найдут в зимнем лесу в беспамятстве, получишь пятнадцать плетей. Ноблс?

– Утопление младенца, милорд. Девица Тейт утверждает, что была в браке по обычаю с Джоком Рутерфордом, однако у нее нет свидетелей.

Зато есть свидетели того, как она отнесла новорожденного к реке, опасаясь гнева родных.

– Джок Рутерфорд, был ли ты женат на Эуфимии Тейт? Давал ли ты клятву ей – у церковных врат или на паперти, в саду, на королевской дороге, на мельнице, под ясенем, в поле или в ином месте – что намерен взять ее женой хотя бы и по обряду? Отвечай истинно, ибо я не люблю обмана.

– Нет, ваша милость.