Белокурый. Грубое сватовство

 – Мне жаль, что неосторожное слово вашего брата привело наши семьи, исстари родственные, к вражде, но кому, как не вам, известному своей щепетильностью в вопросах чести, понятно – я не мог поступить иначе. Вдобавок, мной руководили дядья, а ни один из них не простил графу Ангусу смерти его первой жены, моей тетки Мэри-Маргарет Хепберн…

О том, что пятнадцать лет назад он сам бросил это – и справедливое – обвинение в лицо Ангусу, Босуэлл предпочел умолчать, а Питтендрейк – не припомнить.

– Однако то дела прошлые, но вы клялись в верности французской вдове, а теперь ищете союза с нами? Почему?

– Мария де Гиз не может вернуть мне Долину.

Арран – может. Не вы ли, – доверительно наклонился он к Питтендрейку, блеснул короткой улыбкой, – давеча сообщили английскому послу Садлеру, что регент и вздохнуть не смеет без вашего совета? Что солнце над Шотландией не всходит без вашего хитроумия?

Каким бы выдержанным ни был сэр Джордж, плотные щеки его вспыхнули на мгновение темным румянцем.

За последние пару минут эта дрянь Босуэлл дважды проехался по его самомнению.

– Стало быть, если мне нужен регент – мне нужны вы. Что тут сложного? Но вот для чего вы вызвали меня сюда, в дом моего зятя, для чего я нужен вам?

– Потому что вы очень нужны Марии де Гиз, Босуэлл. Подозреваю, она уже пыталась обольстить вас доброй дюжиной своих кислых вдовьих улыбок. Не идите у нее на поводу, ибо она лжива дважды – как женщина и как француженка.

Идите к нам, мы найдем вам достойное применение…

И шесть с половиной футов глинистой вязкой земли на кладбище в Далките, желчно подумал Белокурый, но вслух сказал совершенно иное – и неожиданное на слух Дугласа:

– По рукам, Питтендрейк. А еще вы мне заплатите. Сколько?

Запрос цены слетел с его уст как нечто, само собой разумеющееся, да вообще – принятое меж добрых друзей. Джон Гамильтон Клидсдейл давно уже оставил обоих змеев, старого и молодого, за столом в одиночестве, предпочтя наблюдать за ними из кресла у камина – с другой стороны холла.

Его заботой было проследить, чтобы Питтендрейк не решился устранить свою проблему – в лице Босуэлла – физически, быстрым ударом даги из-под руки. Последние годы за сэром Джорджем не водилось такого, но кто знает, кто знает…

– Но постойте, разве Генрих не платит вам?

– Мой союз с Генрихом – дело только мое и короля. Это ведь как в любви, сэр Джордж.