Белокурый. Грубое сватовство

Если я оказываю сердечное внимание даме, разве я обязан тем же вниманием ее крестнице или служанке? Если я вам нужен, купите меня, Питтендрейк.

– Более всего очаровывает, граф, – с уважением отвечал Питтендрейк, – как прямо вы об этом говорите…

– Виляют мальчишки, вроде Леннокса, – с усмешкой отвесил Босуэлл. – А я свою силу знаю. Ведь он тоже не прочь подставить вам кошель, я угадал? Или не вам, а Тюдору – всё одно для нашей бедной родины.

– Могу предложить сто фунтов.

– Предложите триста – у вас есть, я знаю.

Мелроуз наверняка дает больше. Арран отблагодарит вас за эту трату.

– Только если вы подпишете статьи, Босуэлл.

– И, в том числе, ту, где говорится, что, если младенец Мария Стюарт умрет, править Шотландией будет Генрих Тюдор?

– А, так вы знаете… – Питтендрейк улыбнулся, чтоб скрыть замешательство. Если Босуэлл – лорд королевы, откуда ему известно про статьи так полно и точно? Если же нет… – Тогда почему вы до сих пор не с нами, граф?

– Сам порой не понимаю, сэр Джордж.

Белокурый откинул голову на спинку кресла, резьба больно впилась ему в затылок, и это очень помогло не улыбнуться.

Дугласы сожрали наживку, теперь дело за тем, чтоб железные скобы капкана удержали взбешенного зверя. Пусть бесятся – после, когда он затолкнет им все пламя ада обратно в глотку.

– Приезжайте ко мне… в Далкит, – предложил Джордж Дуглас, так нежно и осторожно, словно нервную девицу замуж сманивал. – Вам следует поговорить с моим братом… прежде, чем принять решение – чтобы устранить все бывшие у вас в прошлом разногласия.

Нет, он достаточно умен, чтоб не зазывать Босуэлла в Танталлон – в лапы к самому Ангусу, на что Хепберн, при всем мнимом дружелюбии, определенно не согласится. Танталлон станет ему могилой, и это он чует, а в Далкит из любопытства все-таки сунет свое лисье рыло. Изумительное зрелище, думал тем временем Клидсдейл, более, чем слыша – угадывая по выражению лиц и жестам, о чем идет разговор за большим столом – когда оба собеседника не доверяют друг другу ни на толщину конского волоса.

– Выдайте мне заложником старшего сына, Питтендрейк – приеду. Но и Клидсдейл прибудет со мной вместе, чтоб у вас не было повода оправдаться потом перед лордом-правителем моим дурным нравом, или оскорблением вашей фамилии, или еще чем, по вашему выбору, дражайший сэр Джордж.

– О! – поддел Питтендрейк. – А в прежние времена вы не были столь подозрительны, ваша светлость!

– Ну, в мои лета разумная предосторожность не повредит.