Бесконечное лето

Зимой, собираясь туда, я никогда не надевал на себя верхнюю одежду. Шёл прямо в том, в чём был: майка и шорты. Бежал в валенках, задыхаясь от морозного воздуха, и останавливался на середине пути, где свет от фонарей мне не мешал. Поднимал голову вверх и смотрел на небо, где бесчисленным множеством ярко сияли звёзды. В городе такое увидеть невозможно: слишком много уличного освещения. А в деревне от звёздного сияния захватывало дух. Я стоял, любуясь этим великолепием, и ловил снежинки носом. Потом находил Большую медведицу, желал ей доброй ночи и бежал дальше.

– Что-то случилось на работе? Как дела? – приятно было слышать её спокойный голос.

– Да нет, всё как всегда. Разгребал дела перед отпуском. Вот, наконец, вырвался. Еду в аэропорт, – я не собирался её огорчать новостью о своём увольнении, ведь она вздумает переживать. Расскажет отцу. Тот начнёт анализировать всю мою жизнь и тоже расстроится. Позвонит мне. Будет долгий разговор: точнее, я-то буду долго молчать, а вот отец станет много говорить.

– Ой, а я забыла, что ты в отпуск собираешься! Куда ты всё-таки решил ехать?

– В горы. Я ненадолго, всего на пять дней. Сяду в Харвине, потом в Долину Свободы, на Пик Данте. Может быть, поднимусь до Северной Короны. Я пока не решил, мам. Как у вас дела?

– Потихоньку. Работа, дом, работа. Вчера весь день прибиралась, пирогов напекла, в бане мылись. Сегодня чистила снег несколько раз, да всё без толку: валит и валит. У нас таких узких тропинок во дворе никогда небывало.

– Как он?

– Только пришёл из гаража. Машина опять сломалась, чинил весь день, – было слышно, как папа по своему обычаю вклинивается в разговор и спрашивает, кто звонит, а мама говорит, что сын. – Собираемся ужинать вот.

– Ладно, не буду мешать. Приятного аппетита. Спасибо, что позвонила.

–У тебя точно всё хорошо? Голос грустный что-то…

Проницательная мама! От неё сложно что-то утаить. Она сейчас говорила, как в детстве, когда уличала меня во лжи: не гневно и без крика, но пытливо, с явным сожалением и бесконечной мудростью.

– Всё в порядке, мам, – глотать мне стало почему-то очень тяжело. – Прилечу, напишу тебе. Отцу привет. Люблю вас.

– И мы тебя. Пока.

На глазах у меня были слёзы. Вдруг захотелось домой к родителям. Обнять бы их… Я всегда был чересчур сентиментальным и никогда не стеснялся своих чувств.