Призрак Белой страны. Бунт теней исполненного (сборник)

– А какие лично у вас были отношения с Зинаидой Петровной?

– Нормальные, рабочие.

– Никогда не конфликтовали?

– Режиссер с актерами конфликтуют всегда. Это творчество, понимаете, творчество!

– А кроме театра Зинаида Петровна чем-нибудь занималась?

– Откуда мне знать? Я с ней не ходил чай пить.

– Настоящий актер целиком отдается только искусству, – впервые вступил в разговор усатый.

– Простите, ваше имя-отчество?

– Не важно. Я человек посторонний. Ко всему, что здесь произошло, отношения не имею.

– И Федоровскую не знали?

– Никого он не знал! – взвизгнул Никита Никодимович.

– Время интервью закончено.

– Но еще остались вопросы.

– Никаких вопросов! У меня дела, траур и… привет Черкасовой!

Режиссер стремглав пронесся мимо Горчакова. Усатый усмехнулся и пожал Александру на прощание руку.

Как быстро пролетают дни. Однако сегодняшний напомнил Горчакову мгновение: вроде бы только-только наступило утро, а уже глядь – вечер! С другой стороны – сколько всего сегодня случилось! И вот он уже дома, в любимом мягком кресле, пьет из большой кружки чай.

Но мозг не прекращал работу, дело Федоровской принимало все более запутанный характер.

Зачем Корхов послал его в театр? Ничего существенного режиссер Степанов ему не сообщил. Ничего?!

Горчаков еще раз проанализировал то, что услышал от Никиты Никодимовича. Основной его мыслью было то, что в актерской среде не убивают. Но ведь актеры не святоши, им свойственны те же страсти и пороки, что и другим людям.

Степанов идеализирует людей искусства? Нет, он явно имел в виду другое: Зинаиду Петровну убили не за то, что она перешла кому-то дорогу на театральной сцене. Она чем-то занималась еще. Чем?..

Подозрителен его приятель с большими усами. Он упорно отрицает свое знакомство с Федоровской, хотя Лика утверждала иное. Зачем ему скрывать, если ни в чем не виноват?

Странный разговор был между этими двумя. Горчаков постарался по памяти воспроизвести его как можно точнее:

– …ничем не выдать себя.

– А если они докопаются? Там ведь не дураки.

Первую фразу произнес тип с большими усами, вторую – Степанов. Чего так боится режиссер? И кто эти «не дураки»? И вообще, о чем речь?

Их разговор явно не предназначался для чужих ушей. Почему же дверь оказалась приоткрытой? Кто-то промелькнул в коридоре… Если раньше Горчаков не был до конца в этом уверен, то теперь не оставалось ни тени сомнения. Итак, некто приоткрывает дверь и пытается подслушать.