Корни. Роман-гипотеза

На убитых бойцов охраны инструкция не распространялась, их похоронят, как положено, в Омске.

Если бы из-за побега не задержались почти на три часа, то Масловку бы проехали, и покойников снимали бы с поезда только в Омске.

Масловка была маленькой деревней, полустанком на Транссибе, где можно было набрать воды. Других удобств и услуг не было. Начальнику станции Лукину Васильев радировал, предупредив, чтобы тот был готов принять и захоронить два трупа. Лукину это сообщение настроение не повысило, скорее, наоборот: сами посудите, вместо того, чтобы отдыхать, придется среди ночи заниматься организацией похорон, хотя бы и по самому низшему разряду!

Паровоз, пропыхтев «чух-х, чух-х-х… чух-х-х-х…», остановился.

Бойцы проворно сгрузили два завернутых в брезент тела на перрон. Лукин уныло принял у Васильева сопроводительные документы.

– Хоть бы парочку бойцов дали, помочь могилы рыть, товарищ старший лейтенант! Или, лучше, тройку! – жалобно посетовал он, – Где я среди ночи людей возьму?

– Некогда, брат, мы и так на три часа из графика выбились! – сожалеюще развел руками Васильев, – Ты пьяниц местных задействуй.

Я, так и быть, литр спирта выделю.

– Два! – попытался торговаться Лукин, имея в виду отжать один литр в свою пользу.

– Ладно, полтора, – свеликодушничал Васильев,

Он повернулся к Тане, стоящей неподалёку:

– Татьяна Михайловна! Выдайте начальнику станции полтора литра ректификату… для медицинских целей!

Фельдшер со вздохом завела глаза, но приказ выполнила.

– Пошли тебе Бог, дамочка, жениха хорошего! – истово пожелал ей осчастливленный железнодорожник.

Васильев, услышав это, крякнул и подкрутил усы.

Все запрыгнули в вагоны и поезд тронулся.

Лукин сдвинул фуражку на лоб и крепко почесал затылок. Перетащив мертвецов в сарай с помощью путевого обходчика, дал тому задание:

– Ты, вот, что, Федотыч, найди кого-нибудь могилы-то рыть.

Телегу тоже организуй. А я вам за это литр медицинского!

Федотыч, пьющий человек, счел обещанную плату более, чем достаточной, и исчез во мраке. Спустя час он вернулся с дальним родственником Демьяном, крепким дядькой лет тридцати, и телегой, влекомой престарелой кобылой Лягвой.

Почуяв мертвецов, Лягва забеспокоилась, заржала.