Дракон проснулся

По поверьям матушки и по наставлениям придворных магов прохлада ранней весны вредит здоровью молодой леди, и тем больше я любила нарушать запрет и не кутаться в шарф, ограничившись поднятым воротом бежевого пальто по последней моде, пришедшей из-за Смирного моря.

– Вот смотрите, госпожа моя, как на вас пялятся эти господа, – шептала Берта, озираясь и пытаясь загородить меня от нескромных взглядов. – Где это видано: пешком ходить, словно мы простолюдины какие, да ещё пальто ваше, простите, до колен только доходит! Как бы полицию кликать ни пришлось! Вон все смотрят, стыда не оберёшься!

Я понимала, почему матушка с радостью приставила ко мне Берту, хотя мы были ровесницами, да и вообще для принцессы королевской крови она в компаньонки не годилась.

Впрочем, я лишь улыбалась, когда речь заходила о родовитости. К счастью, в Сангратос пришли перемены, говорят, вскоре вслед за научно-техническим прогрессом грядёт и изменения в сознании подданных.

– Срочное сообщение! – вывел меня из задумчивости голос мальчишки-разносчика газет. – Один из Небесных Гигантов взорвался прямо над Смирным морем.

– Что тому виной: халатность нового класса – инженеров? Диверсия или магия? – продолжал зазывала, которого разносчики нанимали в помощь. Обычно это был их младший брат или друг, которому не так везло продавать газеты по улицам самостоятельно.

– Чудо технической мысли сгорело в пламени своих создателей! – надрывался он, а я всё никак не могла ухватить какую-то важную мысль, бившуюся в голове. Наконец она оформилась в два слова, в имя, носитель которого был мне не безразличен:

«Орнак Зигуд».

Я вздрогнула и остановилась как вкопанная, Берта даже натолкнулась на меня и тихо ойкнула.

«Купи немедленно», – хотела было сказать ей я, но передумала, потому как всё равно во рту пересохло, я не могла бы выдавить ни слова.

Зато быстро развернувшись, немедленно направилась к разносчику. Мальчишка лет пятнадцати, деловито зажав в зубах палочку для их чистки, бойко продавал газеты, едва успевая считать серебряные гроши. Двухстраничная брошюрка обычно стоила не дороже трёх медяков, но с важными новостями передовица доходила в стоимости до цены приличных ботинок для купцов и их подмастерий.