Инквизитору здесь не место

– Как можно, госпожа! Мы с Полей вашу доброту век помнить будем.

Вошла и поклонилась, как было принято.

Я нашла служанку в одном доме, куда ездила по чужой надобности, там она чистила обувь. Не побоялась и попросилась ко мне, так я и взяла. И шрам безобразный с лица стёрла, и учиться этикету в приличное поместье отправила, а через полгода получила образцовую служанку с манерами.

Взамен Марта отдала мне способность к деторождению. Большего у неё не было, да и это Марта отдала с радостью, счастье-то какое: красивой быть, грешить да не платить! А мне её плодовитость пригодится.

Не знаю, когда, но такой час настанет, я была уверена. Дорого бы я дала, чтобы об этом узнала тётка, выгнавшая сиротку из дому после смерти матери. «Дитя смесового греха не родит себе подобного, только скверну», – говорила она, как только видела меня, прячущуюся по углам.

Ошиблась. Я, дочь двоюродных брата и сестры, зачата в страсти и любви, иначе бы дар не снизошёл на меня. Грех на тех, кто губит любовь.

– Переодеваться изволите?

– Нет.

Не хочу, настроения нет.

– Пусть подадут вина. Бокал.

– Как прикажете, госпожа.

Да, всё всегда идёт так, как я прикажу. И госпожа той девицы явится за снадобьем, никуда не денется. Я подожду, это умение у меня с детства, оно моё собственное, выстраданное и намоленное. А остальные я получила в оплату услуг.

Надо будет после ужина зайти в мастерскую. Пересчитать трофеи и убедиться, что все на месте. Моя драгоценная коллекция.

Криан Аларис

– Я согласен с тобой, Криан, что зло должно быть наказано, но мы не в сказке, где есть чёрное и белое, мир вообще несовершенен, даже в Больдорской империи, – глава Святого ордена с порога показался мне стариком, державшимся за старые каноны, выдолбленные ещё на каменных табличках во времена Первой смуты. Тогда правила были обтекаемыми, чтобы примерить, наконец, враждующих и привести их к общему делу без продолжения кровопролития.

Кровь несогласных на компромисс впечаталась в камень-виктимит, из которого были сделаны эти самые таблички, и сделала их прочными на века.

И вот несменяемый глава нашего ордена, статный и худой, ссохшийся от прожитых лет, но не потерявший живости речи и ума Верховный архимандрит захотел видеть меня, как только я прибыл в столицу и предоставил верительные грамоты в Главном департаменте.

Странно для столь сиятельной, и дело не только в лысине, особы.