Луна моего сердца

Они принесли много жертв, чтобы отобрать меня у Хель. Богиня смерти уже расправила надо мной чёрные крылья.

– Меня зовут Леонтина, – сказала я, чтобы переменить тему. – А это Кларисса. Фамилии, я думаю, уже не имеют значения.

– Верно, – улыбаясь, ответила девушка.

– Зачем ты написала записку? – Кларисса была похожа на охотничью собаку, которая не собиралась упускать загнанную дичь.

– Ты была не просто подавлена, как прочие, а в ужасе, – ответила Феофана, смотря мне прямо в глаза. – Я умею читать эмоции.

Особенно сильные.

Кларисса попятилась и спряталась за меня на всякий случай.

– А ты разве не боишься? Ведь никто не знает, что нас там ждёт. Обратно никто не вернулся и писем не писал.

– Я не верю, что нам хотят зла. Попросили девственниц, относительно здоровых, не склонных к обморокам и истерикам. И притом обязательно из чистокровных. Вряд ли нас ждёт смерть…

– Ты полагаешь, мы едем в качестве невест?

– Почему бы и нет? – пожала плечами Феофана.

– А что, очень может быть, – вышла вперёд Кларисса, услышав о возможности брака.

Она даже перестала сторониться северянку из дома фейри, и я понимала её и где-то даже поддерживала. Дома давно перестали надеяться на то, что найдётся чистокровный, желающий взять замуж некрасивую девушку не первой свежести. Она, наверное, уже и сама перестала ждать, а тут замаячила надежда, зазвучал призывный манок.

– Потому что у них есть свои женщины, – разбила я их брачные планы и мечты о красивой свадьбе. – И те вряд ли хотят сидеть с нами за одним столом.

И уж, конечно, не признают, как равных.

В этот момент мне вспомнилось лицо распорядительницы дома, под крышей которого я провела прошлую ночь. Она была права: мы для людоволков – недорасы, побеждённые, слабые. Грязь. А как поступают с женщинами поверженных известно каждому.

– Кто из нас троих прав, покажет время. Уже завтра к обеду мы будем в Вервике, – сказала я, и мои спутницы замолчали, словно поминая недавно почивших. Говорить больше никому не хотелось.

2

Новая столица встретила нас серой строгостью домов и хмурой опрятностью заполненных прохожими улиц. Ещё у городских домов мы спешились и расселись по приготовленным к нашему приезду трёхместным самодвижущимся экипажам. Они были под стать городу: крепкие, невзрачные и закрытые от любопытных глаз.

Дорогой мои спутницы: Феонита и даже быстроглазая Кларисса молчали, подавленные высокими стенами, окружающими город.