Яд персидской сирени

И ты, Верочка, мне как собственная дочь…»

Скрытая угроза, замаскированная лицемерной отеческой улыбкой, ухмылкой вурдалака… о каких секретах идет речь? Они были любовниками? Кого это сейчас колышет? А вот документы – это серьезно. Ее вдруг бросило в жар: он сказал – как собственная дочь! На что он намекал? Что она его дочь?

Вера бросилась к зеркалу, уставилась на свое отражение. Идиотка! Ничего общего. Тем более, вдруг пришло ей в голову, они похожи! Она и Татка. Отец всегда говорил «Сразу видно, что вы сестрички».

И Володя тоже сказал. Вот и выходит, что Татка – ее… алиби. Она усмехнулась угрюмо.

Мама знала, на что он способен, потому и держала при себе, а их заставила пообещать, что он останется. Господи, да она же боялась его! Он мог их уничтожить. Бедная мама, у нее не было выбора…

…Голос дяди Вити донесся откуда-то из прихожей, и Вера поняла, что он увидел Татку. Слов было не разобрать, но интонация были умильной, так говорят с детьми. Если Татка ему и отвечала, то очень тихо, и Вера ничего не услышала.

Потом с треском захлопнулась дверь Таткиной комнаты, и что-то закричал дядя Витя. Тут же хлопнула входная дверь, и Вера увидела в окно, как дядя Витя побежал со двора. Она поняла, что диалог с Таткой не задался, и подумала мстительно: «Так тебе и надо, подонок!»

…Она не помнила, как добралась до спальни, как улеглась. Проснулась от утренней свежести и поняла, что лежит одетая поверх покрывала. Часы показывали шесть. Ее подташнивало, во рту был отвратительный привкус, ломило в висках.

Она с трудом поднялась, чувствуя слабость в коленках, побрела в ванную. Приходила в себя, стоя под горячим душем. От вчерашних посиделок с дядей Витей осталось тревожное чувство непоправимости. Вера помнит, как вздрогнула, когда захлопнулась входная дверь, и как потянулась за бутылкой.

Босая, в халатике, она спустилась вниз. Постояла, прислушиваясь. В доме стояла тишина. Керамическая плитка под ногами была ледяной, и она сразу продрогла. Сделала пару шагов к двери Таткиной комнаты, но остановилась нерешительно.

Черт с ней!

На кухонном столе стояла пустая бутылка из-под коньяка и две рюмки. В керамической вазе – букет, принесенный дядей Витей: она забыла налить туда воду. С минуту она рассматривала поникшие головки розовых пионов, потом выхватила цветы из вазы и сунула в пластиковое мусорное ведро. Туда же отправились пустая бутылка и рюмка, из которой пил гость.

Она сварила кофе, уселась за стол, пригубила.