Малышка для бывшего

Елена Серафимовна будто специально тянет время. Медленно снимает верхнюю одежду, ходит, ища что—то. Или мне только кажется, словно прошла вечность? Нервничаю так, что руки дрожат. Неужели это всё не шутка?

Наконец, она садиться напротив меня.

– Диана Сергеевна, мне очень неприятно вам это говорить, но ситуация складывается так, что у меня просто не остаётся иного выхода.

– Да в чём дело—то? – повышаю голос, от чего женщина морщится.

– Давайте без нервов.

– Простите.

– Как я уже сказала, другого выхода я не вижу.

Ко мне поступило огромное количество жалоб на поведение вашей девочки, – протягивает папку, – Вот, взгляните.

Беру в руки, и начинаю читать. Конечно, я знаю что дочка у меня очень  шебутная, но… Здесь речь идёт не о том.

– Это писали родители из вашей группы. Сами понимаете, обратись ко мне одна семья или две, я могла бы как—то сгладить ситуацию. Но тут заявления почти от всей группы. И к сожалению, я не могу просто так проигнорировать этот сигнал.

– Послушайте, но вы же понимаете, что это всего лишь ребёнок! – даже не хочу читать всю эту чушь.

«Прошу оградить от пагубного влияния»

«Требуем отстранить от посещения детского сада»

«Настаиваем, на исключении данного ребёнка»

Такое впечатление, что не родители писали, а какие—то не люди.

– Да, ребёнок, – кивает, – Но вы хоть понимаете, что будет, – тыкает пальцем в листки, – Если это пойдёт дальше? Например, в комитет по образованию? Или в опеку?

– Что? – испуганно смотрю на заведующую, – Причём здесь опека?

– А вы как хотели? – удивлённо вскидывает брови, – Вы – мать—одиночка, – произносит так, будто это какое—то клеймо, – Не справляетесь со своим ребёнком.

Девочка агрессивна. Не реагирует на слова воспитателя. Ууу, Диана Сергеевна, поверьте мне, такое может начаться, что обычным исключением вы не отделаетесь.

– Это не правда! Мия немного взбалмошная, но ни о какой агрессии даже речи не идёт! Она добрая и милая девочка! – вся растерянность вмиг исчезает. Мне очень не нравится тон, в котором эта женщина говорит о моём ребёнке.

– И Ирина Игоревна не жаловалась! Я ведь разговариваю с воспитателем. Более того, она даже не…, – договорить мне не дают

– Ещё не успела поставить её в известность. И у меня есть куча пострадавших от этой «милой и доброй девочки», – фыркает, – Не знаю, почему воспитатель скрывает эти моменты. С этим тоже нужно разобраться. Так что будьте любезны, заберите спокойно документы, а иначе…

– Иначе что? – прищуриваюсь.