Обещанье не пустяк

 – Он умер с горя?

– Тьфу на тебя! Думала бы я тогда, чем ему помочь? – Растрепа даже рассердилась, да так, что дернула себя за пуговицу и оторвала ее. – Матвей – колдун… это я вам уже сказала? От своей любви несчастной он наложил сам на себя какое-то заклятие. Создал в другом измерении волшебный сад и сидит там вот уже три года отшельником, не выходит. Матушка по нему скучает, да и мне парня жалко. В расцвете лет и сил – сколько всего чудесного мог бы за эти годы совершить! Да только не слушает он меня.

То есть прячется, вовсе разговаривать не желает. И если бы мы с вами придумали способ выманить его оттуда, – она приставила оторванную пуговицу к месту, и та, кажется, приросла… – уж тут-то я его как-нибудь уговорила бы вернуться к нормальной жизни.

После небольшой паузы глаза у Охотницы вдруг запылали огнем. Не метафорически, а буквально.

– Он добрый человек? – спросила она.

– Да, – уверенно сказала Растрепа. – Доброе сердце – таков был мой дар ему при крещении.

И хорошая память…

– Если попросить о помощи, не откажет?

– Нет.

– Тогда я знаю способ, – заявила Охотница. – Все выйдет, как мы хотим, – и разыграем кого-нибудь, и дело доброе сделаем, и позабавимся от души!

– Говори! – потребовала Пеппи.

– Давайте заманим в этот сад смертного. Сообщим ему, что вывести его оттуда сможет только Матвей. И не оставим парню выбора – чтобы помочь, он и сам вынужден будет выйти!

– Класс! – Глаза у Пеппи тоже вспыхнули, так ей понравилась эта мысль.

 – А как мы его заманим?

Вместо ответа Охотница спросила у Растрепы:

– Где находится дверь туда?

– В Матвеевой квартире, – радостно сказала та, – за которой я сейчас приглядываю, по просьбе его матушки.

– Значит, для начала нужно в квартиру заманить, придумаем как… А где она, кстати?

– Тут, рядышком… – Растрепа назвала адрес.

После чего три пожилые хулиганки умолкли, азартно переглядываясь.

А Стасу сделалось очень не по себе.

Мало того, что ничего безумнее этого разговора он в жизни не слыхал.

Некое тревожное предчувствие принялось к тому же настойчиво твердить ему, что пора уносить отсюда ноги – пока эти странные существа, прикидывающиеся людьми и называющие Пушкина «земным поэтом», не спохватились и не вспомнили про свидетеля.

Пеппи-то наверняка вспомнит, не зря подмигивала…

– Знаю! – ликующе вскричала та. – Мы эту квартиру сдадим!

– Кому? – спросила Растрепа.