Охота на Овечкина

Друг с другом эти четверо не разговаривали, брели молча и так же молча остановились посреди улицы. Женщина порылась в сумке и вынула оттуда кожаный мешочек, накрепко стянутый шнуром. Некоторое время она возилась с узлами, а спутники ее терпеливо ждали. Наконец она вытряхнула на ладонь маленький стеклянный кубик, внутри которого горела крохотная искорка, подняла голову и обвела взглядом мужчин. Двое чуть заметно кивнули, а третий сделал шаг назад.

– Я остаюсь, – сказал он хриплым голосом и откашлялся.

Это был пожилой, лысоватый человек невысокого роста, с ястребиным носом и узким тонкогубым ртом.

Он сунул руки в карманы и с вызовом обвел взглядом остальных членов компании.

– Почему? – удивленно спросил высокий молодой красавец со светлыми волосами до плеч. – Что случилось, Доркин?

– И ты еще спрашиваешь, Лен? – тот, кого назвали Доркином, вскинул голову еще выше. – Что я скажу своему королю?

– А мы что скажем?

Третий мужчина, старик с окладистой седой бородой, укоризненно покачал головой.

– Так не годится, Баламут. Вместе делали дело, вместе и ответ держать.

– Я не об этом, – сказал Доркин и умолк.

Некоторое время все молчали, словно ожидая чего-то. Потом заговорила женщина, возраст которой было невозможно определить, а внешность была такова, что второй раз ей в лицо смотреть не хотелось:

– Не будем терять времени. Король ждет. Если он хочет остаться, пусть остается.

Она вытянула перед собой руку с кубиком.

– Подожди, Де Вайле, – торопливо сказал молодой блондин.

 – Как же он… как же ты останешься, Баламут? Без защиты и помощи… ты ведь уже не сможешь вернуться домой!

– Я и не вернусь. Один, во всяком случае.

– Пусть остается, – нетерпеливо повторила женщина. – Одним шутом на свете больше, одним меньше – какая разница? Идемте же!

Тут вмешался старик:

– Не злись, Де Вайле. Я и сам сначала неправильно его понял. Но Доркин не трус. Король доверяет ему больше, чем нам вместе взятым. Каково ему будет глядеть в глаза…

– Не лезь в мою душу, Гиб Гэлах, – оскалился тот.

 – Я не просил тебя об этом. Идите и оставьте меня. Я не собираюсь сдаваться.

Взгляды троих его спутников приковались к нему одинаково напряженно, но с разным выражением. Женщина смотрела чуть ли не с ненавистью. Молодой как будто колебался, не остаться ли и ему тоже. А глаза старика вдруг стали вдохновенно-отрешенными, словно он глядел сквозь Доркина в неведомое темное будущее. Доркин же отвечал всем взглядом, полным насмешливого вызова.