Охота на Овечкина

Овечкин взвесил его на ладони и поднес поближе к глазам.

Казалось, кубик был наполнен туманом, медленно движущейся живой дымкой. В самом центре его горела крохотная свеча. Михаил Анатольевич перевернул кубик, но свеча тут же вновь приняла вертикальное положение, только пламя ее чуть-чуть заколебалось.

Сердце у Овечкина отчего-то дрогнуло. Малютка-огонек завораживал. Пока Михаил Анатольевич смотрел в светло озаренную, дышавшую таинственной жизнью глубину кубика, тот, казалось, разросся и занял все пространство перед глазами.

Овечкин различил узенькую тропинку, начинавшуюся прямо у его ног, пропадавшую в тумане, вновь появлявшуюся, ведущую к самому огоньку…

Невдалеке послышался чей-то кашель, и, опомнившись, Овечкин зажал кубик в кулаке и выпрямился. Мимо по аллее неторопливо прошел человек в сопровождении огромной лохматой собаки. Овечкин провожал их взглядом, пока они не скрылись из виду, а потом вновь осторожно разжал руку. Свеча горела.

Он вдруг обнаружил, что ему стало гораздо легче дышать.

Словно появилась надежда. И сердце его сладко заныло – непостижимым образом чудесная игрушка обещала утешение и сулила новую жизнь, полную интересных и волнующих событий.

Овечкин понял, что не хочет с ней расставаться. Он чувствовал себя растроганным и немножко смешным, когда прятал кубик в карман. Ведет себя, как мальчишка, право…

Однако пора было что-то предпринимать, если он не хотел быть заживо съеденным комарами. Михаил Анатольевич прибил у себя на руке еще несколько этих кусачих тварей и неохотно поднялся со скамейки.

Светлые необычные ощущения, испытанные за последние несколько минут, догорели в нем, как только он вспомнил, что идти ему по-прежнему некуда. И Овечкин поплелся к выходу из сада, смутно надеясь на какое-нибудь чудо и нимало не подозревая о том, что в судьбу его уже вмешался могущественный талисман Тамрот – Разрушитель Стен, Поворачиватель Судеб, Магнит для Несбывшегося, из-за которого не одно столетие подряд воевали два королевства. Вмешался и начал действовать.

Глава 2

Почти в это самое время и совсем неподалеку от сада, где провел Михаил Анатольевич ужаснейшие часы своей жизни, по Моховой улице медленно и понуро шли трое мужчин и одна женщина. С виду они как будто ничем не отличались от обычных прохожих, и только очень внимательный взгляд мог заметить в их внешности некую странность. Что-то вроде того, как безошибочно узнается гражданин другой страны – то ли по походке, то ли по пуговицам.