Дешёвый товар

Друг даже возместил стоимость буквально золотого билета до Владивостока. Теперь он занимался бизнесом и мог себе это позволить. Завтра Озирский должен был дать телеграмму о своём прибытии. Две недели спокойной жизни на берегу Тихого океана были ему гарантированы.

На Северном кладбище Андрей уже не собирался заходить в церковь. Он пошёл по главной аллее, потом свернул на боковую, и вдруг словно невидимая рука сжала горло. Дыхание сделалось глубоким и редким, а на глаза навернулись слёзы. Кладбище выглядело празднично – свежие цветы, венки, везде ветки вербы.

Какие-то ограды были подкрашены, другие ещё не привели в порядок. Многие раковины уже вычистили, а мусор сложили в кучки и подожгли. Тут пахло деревней, мокрой землёй, набухшими почками. Пробуждающаяся к жизни природа торжествовала свою победу над тьмой.

С пожелтевших снимков и с каменных глыб на Озирского смотрели лица умерших. До них сияющей весне словно не было дела. Тени остались в прошлом, а жизнь пошла вперёд. Андрей знал, что Наташкиного лица он не увидит.

Ещё не прошло года со дня её гибели, да и некому ставить памятник. Подруги и приятели, бесчисленные клиенты быстро забыли «Фею Кренского озера», которая, в отличие от сказочной тёзки, оказалась смертной.

Пробираясь между двумя, очень близко сдвинутыми оградами, Андрей вспоминал, как осенью прошлого года приехал в морг опознавать тело бывшей жены. Он сам был почти покойник – с забинтованными руками, пропахший противоожоговой мазью и болезненным потом. У него была высокая температура, и потому качало из стороны в сторону.

Так продолжалось до тех пор, пока Озирский не подошёл к каталке, накрытой белой простынёй.

Санитар откинул ткань с лица, и Андрей почувствовал странную нежность, благодарность к женщине, которая много лет была ему ненавистна. Она лежала с полузакрытыми карими глазами, и соломенные густые волосы ещё хранили прежний блеск. А на губах застыла улыбка – та, которая когда-то, в песках Средней Азии, доводила его до экстаза. Тело давно остыло, а треугольное личико Натальи лучилось счастьем, покоем, нездешней уже благостью.

Проказливая кокетка и после смерти старалась быть привлекательной. Она стыдливо прятала расколотый об асфальт затылок и словно продолжала взглядом просить прощения.

Озирский уже знал тогда, что Наталья ценой своей жизни спасла его, и силы взялись ниоткуда. Он понял, что должен похоронить покойницу сам, не перепоручая это никому. Она спасла не только Андрея, но и почти всех заключённых «Лазарета Келль».