Четвёртая четверть

– Ну, Вадик Облеухов на днях погиб. Он в восьмой квартире жил. Его мать, тётя Нина, в чёрном платке плакала на лестнице. Он в здешнюю школу ходил, а я-то езжу на Ленинградку. Но во дворе вместе болтались…

– И что с ним случилось? – Озирский взял у меня градусник, сунул в футляр. – Тридцать семь и девять. Я слегка ошибся. Или с тех пор жар немного усилился. Но всё равно это – не ангина, так что держи хвост пистолетом. Так от чего умер парень?

– С шестнадцатого этажа упал.

– Самоубийство? – предположил Андрей, даже не моргнув.

 – Сколько ему лет было?

– Двенадцать. А свалился он нечаянно. На спор полез с одной лоджии на другую, а руки разжались.

– Это при тебе было?

– Нет, рассказали. Сразу умер, на месте.

– А других несчастных случаев не было? Вспомни получше.

– Какие тебе нужны? Убийства, что ли? – уточнил я.

– Все, о которых тебе известно. Я потом сам разберусь, – строго сказал Андрей.

Мне так вдруг противно стало – сил нет! Из носа течёт, горло болит, рту гадость какая-то.

И плеваться не могу – стыдно. Во лбу боль не острая, а тягучая. Она как будто изнутри голову щекочет.

– К Лёхе Ермилову, который через улицу живёт, вор забрался в квартиру. Мы оба – собачники, гуляем вместе. У него – такса Лира. Так она вцепилась вору в ногу и держала его до тех пор, пока опергруппа не приехала. Квартира на сигнализации стояла. Их один раз уже обчистили.

– А ещё?

Шеф темнит пока. И я не понимаю, что ему нужно. Если я про ребят из школы вспоминать начну, то ночи не хватит – про всех рассказать.

В доме тихо-тихо, и на улице тоже. Всех псов уже увели по квартирам. Даже машины перестали ездить. Одни мы торчим, как дураки.

– Женька Распопов с лифтом баловался, вовремя не отскочил. Так его ещё зимой похоронили. В закрытом гробу. – Я потёр переносицу.

– Несчастные случаи меня не интересуют, – наконец-то сообщил шеф. – Нападения на приятелей были? Слышал о чём-нибудь подобном? Вот в таком плане…

– Так бы и говорил!

Значит, надо вспоминать криминальные истории с детьми – если на них нападали, к примеру.

– Гарька Петров, тоже собачник. У него английский бульдог Тори. На Востряковское кладбище отвезли сразу после Нового года.

– Убили? – вскинулся шеф. – Кто? Чем он занимался? – Озирский достал электронный блокнот. – Сколько лет ему было?

– Четырнадцать. Он наркотой торговал в нашей школе, на Ленинградке. А учился здесь, между прочим. У них крутая компания была. С ними даже взрослые связываться боялись.