На спине дракона, попивая чай с Утренней Звездой

– Ну что? Не правда ли классное увлекательное путешествие я тебе подарил? – торжествующе резюмировал Алекс.

Друзья громко рассмеялись…

Спустя полтора дня, обессиленный Клеон зашёл в свой дом. Когда он выходил из вагона на перрон, то был несказанно счастлив. Ещё бы… Ведь ему пришлось за взятку ехать на багажной полке, и это было только пол беды – все малоинтеллектуальные попутчики по купе возненавидели его за то, что им некуда было поставить свои чемоданы. В поезде не работал кондиционер, и на так называемом, спальном месте Клеона было минимум сорок градусов жары, да ещё и рьяные таможенники обеих стран хотели содрать с него денег за то, что он ехал без билета.

Клеона разбудило странное шебуршение, раздававшееся, по видимому, из мастерской на первом этаже. Войдя в комнату, где творилось искусство, он отчётливо услышал происходящую возню в массивном дубовом антикварном шкафу.

Неужели мышь забралась на верхнюю полку, и грызёт мои картины? – думал Клеон, полный решимости принять бой, с поленом в руке. Однако, когда он открыл дверцу, на него уставилась огромное бородатое добродушное лицо, которое занимало всё пространство верхней полки.

– Добрый вечер, – поприветствовало оно его, – не желаете ли пуэр?

Предыдущие встречи с трубочником закалили Клеона ко всяческим странностям, но это немного выбило его из колеи.

– Да нет, спасибо. Я вот, попил улуна, и не хочу сбивать послевкусие, сказал он на автомате, садясь в кресло напротив шкафа.

Между тем, открылась ещё одна дверца, под большой головой, и оттуда выдвинулась рука с чашечкой. Громко прихлюпнув чая, голова продолжила.

– У вас тут уютненько, я пожалуй здесь поселюсь, – добродушно сказала она.

– А вы кто? – только и мог сказать Клеон, в неком оцепенении.

– Дядюшка Эрни, – ответила голова, а затем ещё раз пригубив чая, дядюшка продолжил, – вообще достаточно странно, что ты меня видишь, – я ведь десятимерный.

– Какой? – спросил Клеон.

– Ну, между нами говоря, – Эрни опять с противным хлюпаньем отпил чай, – то, как ты меня видишь, лишь попытка твоего подсознания интерпретировать мой истинный десятимерный облик. В общем, бесполезно что-то дальше объяснять, так как мы слишком разные, но вот тем моим четырём измерениям, которые тебе доступны для понимания нравится пуэр и эта полка.