Кассандра. Пророческая бездна

Наконец, спазм прошел, и Кассандра завопила во весь голос:

– Великие боги! Пришел наш смертный час! Лаодика, граждане Трои, отец, мама! Этот юноша – тот самый младенец, которого вы отдали Агелаю, чтобы тот умертвил его на склонах Иды! Это наш брат, да защитит нас великий Зевс от беды! Вспомните о вещем сне Гекубы! Этот юноша – наша погибель!

Ее звонкий голос прозвучал среди гомона погребальным колоколом. Забыв обо всем, кроме видения, пророчица уронила покрывало, и густые волосы разлетелись от ее резких движений точно змеи Горгоны.

Казалось, что сама Эринния требует мести за еще несовершенное злодейство.

От ее пронзительного крика в храме мгновенно повисла тишина. Троянцев словно ударило по головам, и они медленно приходили в себя от услышанной новости.

Внезапно у входа в храм началось оживление. Люди быстро расступались, пропуская вперед пожилую пару, спешащую к алтарю. На лицах Приама и Гекубы было столько надежды и отчаяния, что троянцы опускали глаза, пропуская царскую чету вперед.

– Ерунда какая! – Неуверенно фыркнул Деифоб, косясь на старшего брата, но и тот выглядел растерянным.

 – Вечно Кассандра несет всякую чушь. Ну, какой он нам родственник?

Но Гектор не разделял уверенности брата. Вглядываясь все больше и больше в лицо наглеца, посмевшего обставить его не только в беге, но и в кулачном бою, где наследнику Приама до сего дня не было равных, он находил в чертах юноши все больше знакомых примет.

– Отпусти этого юношу! – Задыхающимся голосом потребовал Приам, который с трудом добрался до храма.

Он был далеко не молод, и только страх, что его сыновья в гневе могут совершить в храме святотатство, заставил старика поспешать изо всех сил, а слова Кассандры еще больше подхлестнули немощное тело. – Дайте мне посмотреть на моего мальчика! Отпусти же его, непочтительный сын!

Деифоб тут же разжал руки, и беглец упал на пол, распластавшись у ног Приама.

– Обнимаю ваши колени, царь! Не дайте вашим сыновьям убить меня, и я буду молиться вам, как богу!

– Расскажи же мне о себе без утайки, – потребовал Приам, боясь поверить в свое счастье.

 – Я хочу быть уверенным, что моя дочь не ошиблась. Я не верю, что мой сын жив, и ты должен рассказать мне все, что помнишь о своем детстве, чтобы я поверил в чудо, сотворенное богами.

Почувствовав, что его жизни уже ничего не угрожает, победитель дерзко посмотрел в глаза царю:

– О великий Приам! Мне трудно ответить на твой вопрос, поскольку я не знаю ни своего отца, ни мать.