Кассандра. Пророческая бездна

Ей почудилось, что истошные вопли разгоряченной толпы приближаются к храму. Донельзя удивленная, она пошла к входу, чтобы выглянуть на залитую жарким солнцем улицу, но не успела девушка выйти на свет, как в храм вбежал задыхающийся от быстрого бега прекрасный юноша и рухнул у ног Зевса, обняв в мольбе его колени.

Спустя несколько секунд торжественную тишину святилища нарушила ворвавшаяся толпа, во главе которой бежали с искаженными гневом лицами ее братья – Гектор и Деифоб, причем у последнего в руках был обнаженный меч.

Переступив порог храма, толпа притихла, но не потеряла своего настроя.

Среди мелькавших там и сям женщин, Кассандра заметила Лаодику и начала пробираться к сестре, которая, закрываясь покрывалом, явно переживала за беглеца, просящего защиты у бога.

С трудом протиснувшись к тяжело дышащей Лаодике, Кассандра потянула ее за одежду.

– Что случилось? Кто этот юноша?

Та досадливо покосилась на сестру, отвлекавшую ее от разворачивающихся событий, и быстро проговорила:

– Этот пастух пригнал быка, который должен был достаться победителю.

Потом попросился принять участие в соревнованиях и всех обыграл. Представляешь? Браться от злости аж позеленели. Деифоб его чуть не зарезал прямо на поле. Парень кинулся бежать, Гектор с Деифобом за ним, ну, а остальным тоже стало интересно, чем все закончится. Вон и отец с матерью спешат. Боятся, наверно, как бы, в нарушение законов, Деифоб не убил бедняжку прямо в храме. Он такой бешеный, что все может. Если Деифоб его заколет, то это будет ужасно! Парень такой красавчик, что будет просто несправедливо, если он умрет. Ты только посмотри на него!

Продолжая тарахтеть без умолку, она пробиралась поближе к эпицентру событий, и Кассандре приходилось протискиваться за ней, чтобы дослушать историю до конца.

Когда Лаодика предложила ей полюбоваться на красоту юноши, они были уже в первых рядах. В это время Деифоб схватил беглеца за плечо, пытаясь отодрать вцепившиеся намертво руки от статуи.

Беглец в отчаянии поднял голову, и Кассандра разглядела его искаженное страхом лицо.

Голову сжало обручем боли, и перед глазами вдруг поплыли видения: воровато озирающийся Агелай, несущий на Иду свой страшный груз, плачущий младенец и кормящая его медведица, уже взрослый юноша, пасущий коров…

Схватив Лаодику за руку, она молча начала тыкать в направлении пришельца пальцем, глядя на сестру полными ужаса глазами.