Первая женщина на русском троне. Царевна Софья против Петра-«антихриста»

Вот только подойдет князь Василий – и начнем… Марфушка, Татьяна, Марфа Матвеевна, думаю, что наши разговоры будут вам не интересны… А это что? Пирожки? Отлично, а то у нас с утра маковой росинки не было!

И он, не спрося хозяйки, схватил верхний пирожок и отправил в рот, откусив сразу больше половины. Может быть потому, что Софье самой хотелось есть, а может из-за вытянувшихся лиц своих гостий, или от того, что дядя пренебрежительно с ней обошелся, но Софья вдруг выпрямила спину и взглянула дяде в лицо с таким выражением глаз, что тот поперхнулся куском и натужно закашлялся, колотя себя кулаком по груди.

– Хочу заметить, Иван Михайлович, что я не предлагала тебе разделить со мной хлеб-соль. Думаю, что будет разумно, если в следующий раз ты станешь стучать в эту дверь, дабы хотя бы в этом отличаться от стрельцов. Эта же скудная пища – все, что удалось добыть моей Верке, и будет по чести, если мы разделим ее среди слабых девушек, ни имеющих возможности выйти из своих покоев.

Пришедшие с Милославским князья переглянулись между собой, и в их взглядах читалось изумление и уважение.

Царевна, которую они считали просто вздорной девицей, оказалась не лишена царского достоинства и силы духа, раз сумела поставить на место самого Милославского, с которым не смог справиться даже клан Нарышкиных. Сам же виновник конфуза как-то сразу притих и теперь стоял посреди комнаты, вертя в руках остатки пирожка, который он не мог ни доесть, ни положить обратно.

– Присаживайтесь, бояре, – кивнула князьям Софья, указывая на покрытую бархатом лавку, с которой уже успели подняться ее гостьи.

 – Как я понимаю, разговор будет такого толка, который не интересен девичьим ушам. Марфа Матвеевна, Татьяна Михайловна, Марфунька, пришлите мне своих служанок, и Верка передаст им мои гостинцы.

С этими словами девушки потянулись из комнаты, и через минуту в светлице остались только Софья, Милославский и пришедшие с ним бояре, к которым вскоре примкнул подошедший Голицын. О чем шла беседа – так и осталось тайной, которую унесли с собой с могилу присутствовавшие на тайном совещании, но только царевна проворочалась потом всю ночь на постели, и на ее губах время от времени появлялась мстительная улыбка.

Относившаяся к Софье с собачьей преданностью, Верка, раздав пирожки служанкам царевен и вдовствующей царицы, невзирая на усталость встала у дверей хозяйской светлицы, так чтобы никто при всем желании не смог бы подслушать, о чем шла речь на тайном совещании.