Последний секрет Парацельса

Однако сегодня все оказалось по-другому. Входя в операционную, Шилов едва взглянул на меня и, коротко поздоровавшись, встал у стола, на котором уже разместился подготовленный пациент – пожилой мужчина, которому предстояла операция по замене коленного сустава. Олега можно назвать королем в том, что касается таких операций, ведь один из инновационных методов их проведения назван его именем. Но сегодня он явно был не в своей тарелке. Я заметила, что скальпель в руке Шилова слегка подрагивает, и удивленно посмотрела на него.

Закрытое маской лицо ничего не выражало, но, когда он взглянул на меня, в серо-зеленых глазах я уловила смятение. Павел, ассистировавший Олегу, слегка закатил глаза. Это могло означать что угодно.

Паша с некоторых пор стал правой рукой Олега. Парень обладал неоспоримым талантом и со временем определенно должен был получить лицензию на проведение эндопротезирования. Что же касается меня, то я питала к нему особую слабость – не только потому, что он здорово напоминал мне Дэна, но и в память о том, как он в свое время дал ложные показания и вытащил меня из КПЗ, где я находилась по нелепому обвинению в убийстве собственной соседки.

К счастью, операция прошла неплохо. Правда, через полчаса после начала пациент начал интенсивно терять кровь, но, к счастью, крови для переливания хватило с лихвой. Закончив, Шилов вышел из операционной, оставив Павла доводить ногу до ума. Когда я выскочила в предбанник, Олега уже и след простыл.

Озадаченная, я вернулась к себе в анестезиологию. Что ж, если он не расположен к разговору, я могу это понять, все равно потолкуем дома.

Операцию в хирургии позвоночника неожиданно отменили – недосчитались каких-то анализов у пациентки, а потому у меня образовался почти трехчасовой просвет. Это оказалось весьма кстати: целая куча документов, которыми я пренебрегала всю неделю, настоятельно требовала внимания, и я решила, во избежание скандала с Охлопковой, заведующей моим отделением, срочно ими заняться.

К счастью, в ординаторской никого больше не оказалось, и я, скинув туфли, принялась старательно корпеть над бумажками. Проделав примерно треть работы, я решила снова звякнуть Люде: утром опять пыталась до нее дозвониться, но трубку не снимали – ни дома, ни по мобильнику. Терпеть не могу неоконченных дел! Стану периодически названивать Мамочке, пока она наконец не соизволит ответить и объяснить свое странное поведение.