Бегство

Денис! Веселый плэйбой, сосед, неунывающий и непробиваемый, легко пропускающий через себя страшные токи местной терапии, он все время выскакивал, как чертик из коробочки, и с его появлением немного приподнималась черная завеса нынешнего мира Катарины, и как будто выглядывало солнышко.

– Да ты тут совсем размякла. Ну-ка вставай, вставай, вставай, нечего матрас среди дня давить. Попа станет толстая, мужики любить не будут. Где тут у тебя бокальчики?

Катарина не успела опомниться, как уже сидела за накрытым журнальным столиком, смаковала плотное, тяжелое, как бархатные занавески, шампанское, и, сама не ожидая от себя, рассказывала Денису все, как на духу, и про свою неудавшуюся жизнь, и про свое детство, и даже про Женьку, свой постоянный глюк, явно появившийся от передозировки лекарств.

Денис слушал внимательно, не отводя от Катарины пронзительных глаз, вкусно прихлебывая шампанское и закидывая в рот то орешек, то финик, то кусочек шоколада.

Наконец, Катарина выговорилась, всхлипнула, залпом допила вино, глянула на Дениса, но тут же отвела взгляд.

Денис аккуратно взял её за подбородок, коснулся губами кончика мокрого от нечаянных слез носа.

– Подумаешь… Удивила. Подружка у неё привидение. Залечили тут её насмерть. Обидели девочку. Хотя аборт, это, конечно, беспредел… Впрочем, тут всех ломают, поддашься – пиши пропало. Нос пистолетом надо держать, или что там.  Все держи пистолетом. Глянь сюда.

Денис наклонил голову, приподнял и развёл, скорее разгреб свои шикарные пряди, там по нежной коже струился ручейком почти незаметный, тонкий шрам, зловещий и пугающий, похожий на заблудившуюся змею.

– Копались, cyКи. Эскулапы хреновы. У меня братья, знаешь, гаденыши, куда твоему мужу, дитё он по сравнению с ними. Сюда меня уж лет пять, как запялили. За наследство боролись, богатыри. Да и хрен с ними.

Денис разогнулся, зацепил волосы в хвост, и Катарине показалось, что он на секунду потерял свой оптимизм.

Но в его глазах быстро разбежались собравшиеся тучи и снова посветлело.

– Если соберёшься бежать, бери меня. Тоже все обрыдло, да и кровь во мне цыганская есть, свободы просит. Давай допьем, а то эта кобыла Раиса пронюхает и стукнет. А завтра я ещё принесу, расскажу тебе о своем детстве.   А ты с утра встанешь, умоешься, позавтракаешь и мы с тобой пойдём в сад. Иез?

Катарина кивнула. Ей вдруг захотелось подчиняться этому мужику.