Три судьбы. Часть 3. Ведунья

Убедившись, что Агнесса крепко спит, он тихонько, почти шепотом спросил жену

– Аллусь… А может быть нам о ребенке подумать? Что мы все боимся, притворяемся, врем сами себе? Ты же хочешь малыша, разве нет? И я… Я так о мальчишке мечтаю, прямо во сне вижу. А?

Алла подняла глаза на мужа, и такое страдание отобразилось в их потемневшей глубине, что у Димки аж захолонуло внутри, до боли.

– Знаешь, что мне гадалка сказала, Дим? Я тебе говорить не хотела, но раз уж ты сам… Сказать?

Димка мотнул головой, как упрямый бычок, почему-то слова застряли в горле и он лишь кивнул.

– Она сказала, что тогда – да, беда была общая. Но детей больше у нас нет не из-за меня… Это ты виноват…

Димка даже не покраснел, он вспыхнул пламенем, и через секунду нельзя было даже сказать, что горит ярче – его волосы или щеки, Алле даже показалось, что этот огонь отразился в спокойной воде и поджег ее.

– Что значит я? Я болен?

– Нет, Дим. Она сказала, что пока ты любишь ее… Машу, в смысле… Детей у нас больше не будет.

Не сможешь ты сделать мне такого подарка…

Димка хотел что-то сказать, но у него снова слова застряли в горле, отвернулся, поднял весла и смотрел, как темнеющие берега скользят мимо, погружаясь в вечерний туман…

…

Этой ночью Алла уснуть не могла. Уже неделя прошла с тех пор, как они с мужем устроили дочку в отдельной комнате, нарядив ее не хуже спальни принцессы, и Агнессе очень понравилось ее новое жилище. Она, как взрослая маленькая женщина, все расставила по своим местам, разместила Лушины тетрадки и книжки, которые ей дала Марина, и, хоть читать у нее еще не очень получалось, она выделила им самое лучшее место в переднем углу, попросив отца пристроить туда новенькую резную полочку.

Все это было правильно, девочке пора было привыкать спать одной, но Алла не находила себе места, часто ночью приходила к ее дверям, приоткрывала их, слушала, как ребенок дышит – хорошо ли, спокойно ли. Вот и сейчас, осторожно соскользнув с кровати, стараясь даже не шлепать босыми ногами по крашеному полу, на цыпочках она выскочила в коридор, тихонько открыла дочкину дверь и замерла, чувствуя как по спине пробежали ледяные мурашки. Окно у Агнессы было открыто, и при свете звезд профиль дочери и профиль мужчины с длинными волосами, забранными в хвост, были видны, как днем. Мужчина (Алла узнала Власа) медленно поднимал руку ладонью вверх, и на этой ладони как будто покоилась упавшая звезда, а Агнесса вторила его движениям.