Невыносимые. Дорога до чужих миров

А сращиваю их я. Лет пять уже сращиваю. Ты бы спросил у Суджама, прежде чем смелостью своей трясти, тут ведь нет тайны. Турак, Веррен… вы почему тупые-то такие, а?

Турак медленно покрывался холодным потом под ржавой кольчужной, которую упорно таскал в Миры несмотря на усмешки приятелей. Ему совсем не хотелось на собственной шкуре узнать, какие сюрпризы могут преподнести клинки Алеры и что на самом деле представляет собой ее простецкая потертая жилетка из телячьей кожи.

Кийяк попятился и пробормотал про бдыщевую матерь, к которой вся затея может проваливать, но опустить клинок под тяжелым взглядом Веррена все же не решился.

– Ну и что? – спросила Алера, наблюдавшая за парнями, чуть склонив голову. – Мечи в ножны – и по домам? Или вам копытами побить охота?

Веррен снова зыркнул на друзей и опять обернулся к Алере:

– По домам, только сперва ты котомку вывернешь. А то Кристаллы Кристаллами, но нас трое, а ты одна.

Девушка пару вздохов стояла, глядя на него невозможно черными глазами, под взглядом которых мысли сбивались, костенели и словно оказывались, ну, выброшены наружу и разложены в рядочек на траве.

Потом опустила клинки. Друзья выдохнули и подобрались, Турак и Кийяк выглядели удивленными и едва сдержали облегченные вздохи. Веррен мотнул головой, разгоняя дурное наваждение.

Что там этой девчонки, ну в самом-то деле!

– Да, – согласилась Алера и мягко ступила между ними. Парни мимовольно сделали по шагу назад. – Вас трое. А меня дед к ужину ждет. Не гоняться же за каждым по поляне, коза вас забодай?

Два клинка вскинулись и очертили по полкруга.

Веррен схватился за горло и попытался что-то крикнуть, но не сумел, и удивился тому, какими мокрыми стали его пальцы, и как сильно земля ударила его в ухо, и как удачно, что его друзья тоже рухнули и не могут смеяться над ним и над тем, какой все-таки идиотской оказалась его затея.

– А на что вы рассчитывали? – хмыкнула Алера, переступила через ближайшее тело и шагнула в портал.

* * *

Запах жареного мяса заполнил оба этажа дома, а через открытое окно трапезной еще доносился вязкий и сладкий аромат агератума из палисадника.

На улице пока держалась дневная летняя жара, а в доме было хорошо, прохладно.

О возвращении внучки возвестила хлопнувшая внизу дверь и топот ног по ступеням.

Постройку этого дома Орим закончил в тот год, когда Ташуе сравнялось пять лет; ступени ладились с тем умыслом, чтоб по ним удобно было ходить ребенку.