Мы никогда не расставались

Она стянула рукавицы и замолчала, невесело разглядывая волдыри на ладонях.

– Лен, ты о Вале ничего не слышала? – спросила она минуту спустя.

– Опомнилась! Теперь ты его, может, и вовсе никогда не увидишь. Хорошо, если живым вернется да не покалеченным. Вон на Васю Одинцова родные уже похоронку получили. И на Костю Рябова. Наши мальчики из класса тоже все на фронт ушли. Я их теперь часто вспоминаю.

– И я, – с нежностью сказала Настя. – Какие они все чистые были, жизнерадостные.

– Дуреха ты, Настя, – упрекнула Лена.

 – Валя тебе чем не угодил? За мной бы такой парень ухаживал!

– Трусливая я, Лен. Вот и Валю не поцеловала, испугалась, а ведь что он просил – всего один поцелуй! Может, вспоминал бы сейчас там, под пулями, и память об этом душу бы ему согрела. Скажи, ну что мне стоило его поцеловать! А как теперь убьют его… – Настя вдруг расплакалась, уткнув лицо в стертые ладони.

– Не реви, слезами горю не поможешь, а горе у нас сейчас одно – общее. Что же, всем теперь плакать? Давай-ка вставай, некогда рассиживаться, а то не поспеем до темноты.

Настя послушно поднялась; они взялись за очередное бревно и поволокли к подводе.

Глава 3. Год 2008

В задуманном мною плане расследования особенно полезным оказывается тот факт, что Дима с аккуратностью истинного коллекционера ведет записи относительно каждого экспоната своей сокровищницы. Я никогда этих записей не видела, поскольку братом интересуюсь умеренно, без излишней родственной истерии, но, обладая нюхом заправской ищейки, – качеством, заметьте, весьма полезным для журналиста, – догадываюсь, что таковые записи должны существовать.

Ведь Дима стремится к общению с признанными авторитетами в фалеристике и, без сомнения, старается им во всем подражать. Следовательно, рассуждаю я, у него должна быть тетрадь, в которой отмечен факт приобретения ордена.

Итак, чуть братишка за порог, я начинаю бессовестно рыться у него в комнате, шарить в ящиках. Вот она, заветная тетрадь! Долго искать не пришлось.

Впиваюсь глазами в строчки. Есть! Орден Красного знамени, получен в подарок такого-то числа, даритель – Евгений. Вместо фамилии прочерк. На этом месте я погружаюсь в раздумье: тут могут быть два варианта – либо Дима не спросил фамилии, что маловероятно, либо парень не пожелал назвать своего полного имени. Есть еще третье предположение: брат постеснялся продолжать расспросы после того как означенный Евгений вспылил. Но адрес братан записал.