Старое пианино

 – Я надеялся, что из тебя дурь выветрится вместе с хмелем. Сам же отсоветовал вникать в ваши местные глюки.

– Другим бы отсоветовал, но буду я последний дурак, если не воспользуюсь присутствием знаменитого пианиста.

– Дался вам пианист! В чем дело, черт возьми?! Можешь ты толком объяснить?

– Пока не дойдем до места, ничего не скажу. Все равно не поверите. Увидите своими глазами, вернее – услышите, тогда поговорим.

– Ладно, развлеклись – и по машинам, – решительно распорядился Ярик. – Спасибо тебе, Вася, за компанию, удачи, друг! Бог даст, свидимся.

Макс, садись в машину, ехать пора.

Максим, привыкший во всем полагаться на Ярослава, пожал руку Василию и пошел к автомобилю.

– Что ж, прощайте, – сказал вслед инспектор. – А ведь могли спасти человека.

Максим остановился и обернулся.

– Да-да, – продолжал Василий. – Если бы речь шла о самом Веренском, я бы даже не плюнул в его сторону. А девушку жалко. Она ни в чем не виновата. За грехи папаши расплачивается.

 – Он придвинулся к Максиму и заговорил быстро, вполголоса, так же как за столом бросая пугливые взгляды по сторонам. – А все из-за этого проклятого пианино. Откуда чертовщина в доме завелась, даже сам Леонид Ефимыч не знает. По наследству от бабок да прабабок перешла. Дьявольский антиквариат, искушение, на этом Веренский и попался…

Он вдруг осекся на полуслове, глаза его застыли на одной точке, на чем-то, что было позади Максима, он забыл захлопнуть рот и стал походить на экспонат в музее восковых фигур.

Максим невольно оглянулся и увидел какое-то движение в лесу. Уже смеркалось, и лес потемнел, чаща совсем не просматривалась, примолкли птицы, листья не ше лестели, стояла полнейшая и какая-то напряженная тишина, как перед сильной бурей.

Из зарослей приближалось серое пятно, размытое в сумеречной дымке под низкими кронами. Охранники мгновенно подобрались, встревоженные реакцией Василия, Арсений даже вытащил пистолет. У Максима от предчувствия чего-то мистического, навеянного разрозненными фразами Василия мурашки поползли по спине.

На поляну между тем вышел совершенно обычный человек, на вид ничем не примечательный, низенький, полный, с круглым брюшком – начинающий лысеть мужчина лет сорока или чуть больше того. У него были толстые губы, нос картошкой, глазки маленькие и быстрые, со смешливой мужицкой хитринкой. В его облике не было ничего, что могло бы насторожить охрану.