Старое пианино

Она фанатично оберегала портреты предков, лучшие из них тайком перенесла из подвала в свою комнату и однажды, когда сын пришел ее навестить, стала показывать ему бабушек, прабабушек, пращуров…

Пойдем со мной, Максим, – прервал рассказ Сила Михалыч. – Я тоже хочу показать тебе один портрет.

Они прошли несколько комнат и вошли в спальню с широкой кроватью, украшенной альковом в соответствии с общим оформлением интерьера. Сила Михалыч подвел Максима к большому живописному полотну в массивной золоченой раме, висевшему на стене.

На картине во весь рост был изображен знатный вельможа, полный, стареющий, но нарумяненный и с завитыми волосами, одетый роскошно – в светло-коричневый, густо шитый золотым позументом мундир, поверх него – шелковый кафтан, опушенный легким коричневым мехом. Одной рукой он опирался на полированную поверхность какого-то предмета мебели, в другой держал книгу в темно-красном сафьяновом переплете. Книгу он поддерживал снизу, так, что видны были тисненные золотом слова названия.

Выше более мелкими буквами тем же шрифтом сообщались, вероятно, сведения об авторе.

Граф словно показывал книгу зрителю.

Художнику удалось отобразить на полотне внутренний мир своей натуры. Лицо мужчины было надменное, женственно-холеное, он выглядел изнеженным барином, но легкая усмешка выдавала волевого человека и в то же время скрытного.

– Приглядись, Максим, не увидишь ли на картине чего любопытного, – сказал Сила Михалыч.

– Если не ошибаюсь, его правая рука лежит на злосчастном пианино, – с неудовольствием констатировал Максим.

Сила Михалыч кивнул, но продолжал смотреть на него с ожиданием. Максим сосредоточился на картине. – Что-то еще? Ничего больше не вижу… Постойте… книга! Ну конечно, надпись та же самая, что на проклятом инструменте! – Максим заволновался, его заинтересовало открытие; с мерцающего потускневшими красками портрета пахнуло вековой тайной.

– Вот-вот, точно так же в одно из своих посещений Леонид Веренский разглядел на портрете вельможного предка тайнопись, которая в детстве постоянно маячила у него перед глазами.

Одна и та же надпись на двух предметах – это должно было что-то означать. Воображение нарисовало ему тайники с сокровищами, клады, несметное богатство, оставленное заботливыми предками для потомства.

Надо было найти книгу, ведь в ней могли содержаться сведения, указания, не зря же ее демонстрировал с фамильного портрета граф Веренский.

Мать принимала деятельное участие в поисках.