Лугару

И в нем нет ни гнилых трупов, ни страшных, связанных с ними забот…

– Интересно все-таки, куда они денут труп? – спросила она, когда Кац, почти докурив папиросу до конца, находился в благообразном, расслабленном состоянии, которое периодически нисходило на него, а она умела такие моменты видеть.

– Ты о чем? – удивленно обернулся он.

– Да все о том же… О трупе с волчьими зубами. Точнее, со следами волчьих зубов. Куда они денут труп?

– Все не можешь угомониться? – Борис Рафаилович нахмурился.

– Не могу.

И вы не можете. Такое не выходит из головы.

– Закопают. Где-нибудь. Припрячут. Привыкли, – резко, словно стреляя словами, ответил Кац.

– А как они скроют причину смерти? Выстрелят в грудную клетку из самодельного оружия – мол, в схватке пристрелили бандиты?

– Зина, послушай меня очень внимательно… – Кац посмотрел на нее тяжело. – Я не знаю, что там произошло на самом деле… Да и знать не хочу, если честно. Но больше ни одного слова о том, что произошло ночью! Иначе ты накличешь беду.

Ты не понимаешь, что делаешь!

– Борис Рафаилович, да я же ничего не делаю! – воскликнула Зина. – Мне просто очень интересно, почему НКВДшники так засуетились и прячут этот странный труп. Меня детали заинтересовали.

– Да, тебя заинтересовали детали. Любопытство, – Кац осуждающе смотрел на нее. – Но тебе и в голову не пришло, что из-за твоего любопытства другие люди могут лишиться жизни! Неужели ты до сих пор не поняла? Мы все под угрозой! Ты, я, наши санитары, которые были ночью.

Нам всем выписан приговор! А твое любопытство – детонатор! И он рванет рано или поздно. Если этот труп так прячут, значит, знают почему…

– Вы хотите сказать, что они сами его и убили? Что этот НКВДшник знает, кто его убил и почему? – Зина широко распахнула глаза, обдумывая новую мысль.

– Все! Хватит! – воскликнул Кац. – Еще полслова… И мы серьезно поссоримся! – Он выглядел не на шутку рассерженным. – Я не желаю слышать ни единого слова об этом ночном трупе, об НКВД и обо всем подробном! Если ты еще раз ляпнешь что-нибудь подобное – пеняй на себя!

– Чего вы боитесь? – Зине было больно от малодушия Каца.

 – Любопытство – естественное человеческое качество. Неужели они уже забрали это право у вас – право быть человеком?

– Да, забрали, – выдохнув, Борис Рафаилович выдержал ее взгляд. – И у тебя заберут. Когда захочешь выжить. А иначе…

– Но я не хочу все время жить в страхе! – резко ответила Зина.

– А у тебя нет никакого выбора.