Время счастья

Только вперёд, чтобы не упасть… И постоянный страх потерять то, что есть… А на самом деле, ничего нет…Ничего, что было бы страшно потерять. Н И Ч Е Г О… Ну, в случае чего…

– Как он попал в этот круговорот?.. Когда это случилось?.. Так, стоп! Надо позвонить Николаю Ивановичу. Небось, генерал и его тоже зазвал в свой банно-величественный терем в эту субботу!..

Звонок Анатолия Петровича застал Николая Ивановича за пристальным разглядыванием большой карты Москвы и области, которая висела на стене в его кабинете и занимала большую часть этой стены.

Он долгое время никак не мог понять, что же ему напоминают очертания Москвы в её старых границах, обведённых жирной чёрной линией. Но, что-то всегда напоминало. И вот, теперь, его неожиданно осенило:

– Если посмотреть на карту с обозначенными границами, с делением на округа, то Москва похожа на большую черепаху, уползающую куда-то на северо-запад, то ли в сторону Питера, то ли в сторону Прибалтики. А, может, и еще дальше – в Швецию. И чего ее туда потянуло? Ну, в советское время понятно почему – в Швеции социализма больше было.

Жить там вкуснее и спокойнее. Так ведь, одно слово – черепаха. Ясно ведь, что все равно не доползла бы. И чего только ломанулась туда! Ну, а в "перестройку" разворачиваться поздно уже. Не до того было… А сейчас-то куда лезет тварь? Опять в Питер что ли? Так ей там делать нечего. Не любят там московских… Так, стоп, приехали, черепаха! Петрович звонит…

– Ты думаешь, он уже знает?.. – спросила телефонная трубка прокуренным голосом Анатолия Петровича.

– Думаю, да! А чего бы Михалыч тогда нас с тобой в баню зазывал?.. Внеплановые субботники он просто так не устраивает!

– Ну, это же ты ему обещал, что прокурорской проверки в этом году не будет…

– Видимо, они там, на самом верху, снова затеяли какие-то перестановки, и Михалыча будут «сливать».

– Ладно, посмотрим! На ближайшей «хоте» переговорим…

– А ему-то что говорить?

– Ничего!

– Понял.

5

В машине Шерзод несколько раз снова сильно прижимал ее к себе, пока они ехали по пыльной просёлочной дороге.

Девочка подавлено молчала, боясь пошевелиться, со страхом начиная чувствовать унылое вещество своей новой жизни и потерю звёздных детских ночей. Те самые чёрные птицы, которыё всегда возвращались к ней после потери родителей, снова летели где-то рядом с машиной…

– Сладкий мой, ти вкусный такой… – почти по-русски говорил он ей, когда пытался рукой залезть под её халат.