Мертвые кости, живая душа

Как есть, так и есть, хоть и неладно вышло.

Всю жизнь, с самой юности, Ормо был солдатом в армии лорда Кронде, и прошел с ним долгий путь до дальних чужих стран со Святым Маршем. Тридцать лет провел он вдали от родины, и оттуда, из неведомых земель, и привез свою Лантару.

Конечно, звали ее тогда иначе, другие имена в той стране и другие люди, и обычаи другие. Когда Ормо приехал с ней, она долго дичилась всего, и особенно боялась и сторонилась Святых. Что и говорить, она из диких людей – не чтят там, на ее родной земле, своих мертвых, и не поклоняются Святым, а каких-то ложных демонов только и почитают, от того и объявил Император Святой Марш против них.

Долго тогда, двадцать лет назад, решали Святые, как быть с хорошенький, но такой чуждой пленницей, не хотели принимать ее в деревню, как свою. Но Ормо упрямый – добился своего. Томо, Ляшко, Дягло и Бово все вместе святовали пленницу, опускали в землю, хоть и кричала она и отбивалась, и нарекли ей имя, как младенцу, приняли ее как свою, и с Ормо на следующий же день и поженили.

Только самый старший, Святой Лоуно, во всем этом не участвовал – но да он и устал уже тогда от мира так, что на следующий год и ушел в Город, к Святому Престолу, чтобы навсегда влить свой голос в хор Святых.

А теперь той же дорогой пройдет Мойра, но с другой целью.

Пройдет ли, или по дороге сгинет? Скорее, сгинет, проклятая, лишенная приюта и после смерти.

И отец, и дед, и мачеха – никто ни слова Мойре не сказал.

Мачеха сунула ей котомку, уже собранную, готовую. Никого из братьев и сестер не пустили к ней, и меньшую оттащили от окна, откуда она пыталась ей помахать. Из рода исторгнутая вон, вот так-то. А все из-за чего?..

Все Альдо любили. Особенно девушки – ни одна не могла оторвать от него глаз, ни одна бы не отказалась, если бы Альдо пригласил ее на танцы. Он был завидный жених – конечно, не только красавицу-пленницу Ормо привез из дальних земель, но и добычи изрядно!.

. Да и сам собой Альдо всем был хорош.

Дед говорил, что он родился весь белый – белая кожа, и глаза, и волосы, и оттого Святой Томо и нарек его так, “белый”, Альдо, и только потом, через год или два белые глаза мальчика стали фиалковыми, а волосы – черными, как у матери. Мойра этого не помнила – она была немного помладше, и не застала его белым, но дед уверенно говорил, что так все и было, а дед все знал про всех в деревне.