Мертвые кости, живая душа

И дед же и говорил, что Ормо никак не мог решить, к кому заслать сватов за женой для единственного сына: все девицы в Пречистом были хороши, да только за рекой, в Благочинье, были еще лучше и богаче, но Святой Бово, устроитель судеб, не давал никак разрешения оттуда взять для Альдо жену.

А теперь и поздно было.

И как Мойра могла не откликнуться, когда Альдо сам ей в окошко постучал, позвал ее и стал просить о помощи? Он был белым, как дед рассказывал, и почти прозрачным, и звал ее, умолял. Какие Святые, какая подмога? Мойра встала, оделась, как получилось, и побежала через лес на кладбище, потому что Альдо было там плохо, потому что Альдо ее позвал, и земля давила ему на грудь там, где лежат мертвые.

Ни секунды сомнения у Мойры ночью не было – а сейчас все это казалось просто странным кошмарным сном, который никак не мог закончится.

– Батя, – одними губами позвала она отца, надеясь, что сейчас он махнет рукой, прижмет ее к себе и никуда не отпустит.

Но он только покачал головой, хоть и видно было, что в углах глаз блестят слезы.

Никто не пойдет наперекор Святым – не даром они поставлены следить за порядком, чтобы все было верно и ладно, чтобы не было никакого греха. Даже отец ради любимой дочери от безмерно любимой первой жены, давно почившей – ни слова поперек не скажет.

– Ласочка, – прокряхтел дед, и отец вскинулся почти в страхе.

– Да ты чего, батяня? Проклянут и нас.

– Да мне скоро в землю самому ложиться, – отозвался дед и, видимо, из чистого упрямства, шагнул к Мойре, обнял ее, погладил по голове.

Мойра с трудом втянула в себя воздух, пытаясь втянуть и слезы, тоже. Дед был родной, близкий, от него пахло домом и чем-то родным. – Вот как лягу, может, примет меня земля, очистит и встану я Святым из нее, вот так-то. Тогда и порядок тут ишшо наведу, по своему, по-нашенски. Ты, Ласочка, не бойся. Благословляю я тебя в дорогу, и буду ждать. Пока не вернешься, умирать не стану. Возвращайся, штоб я хоть помереть смог.

– Деда. Что я наделала-то?

– Шшо наделала, то и наделала. И шшо теперя, обосраться и не жить? Давай уж, иди и живи, и вернись, а то зажился я, а теперь вот, тебя ждать обратно ишшо.

Мойра хотела умереть и плакать, а вовсе не идти куда-то за тридевять земель, но она кивнула деду и побыстрее выпустила его, а то, неровен час, принесло бы еще кого из Святых, хоть они и только по делу и выходили из дома старейшин.