Связаны прошлым

Неужели всё насмарку?

– Ты ведь раньше меня пришел, – перехожу в наступление, пока не сдал себя с потрохами. Тайну нашего знакомства знаю только я. Так и должно оставаться. Пока.

– Черт, Макс, – стонет Леха, внезапно остановившись. Чудом удается избежать столкновения с другими гостями. Я беру безутешного Ромео за локоть и увожу в сторону от всеобщего безумия. В это время он настукивает кулаком по собственному лбу. Выбить из себя дурь ему не позволяет собственный хребет, а вот создать видимость великих дум у него всегда получалось неплохо.

– Бываю, конечно, – пожимаю плечами, убирая руки в карманы брюк, – но все же, почему снова я крайний в твоих любовных делах? – Мой интерес сугубо деловой. Я должен понимать, утаивает ли Сушинский в настоящем моменте какую-либо связь между ним и Шестаковой.

– Потому что с ней всё всегда идет не так! – выкрикивает Сухой, сцеживая слово за словом в попытках совладать с рвущимся изо рта ядом. – Ты видел, как она посмотрела на меня, как только я подал голос?

– Нет, – обвожу взглядом окружающую обстановку, вылавливая в череде бесконечного дешевого мерцания сказочное голубоватое сияние.

Словно зачарованный брожу по мрачному старому лесу, объятом сверху донизу полупрозрачным туманом, выцепляя мелкие детали из позолоты на стенах, потолке, в деталях стола и мебели, чтобы только не замечать благородного синеватого блеска.

– Эх, такое шоу глазами пропустил, – вырывает из небытия голос Лехи. Я вновь присматриваюсь, чтобы оценить верно мужскую реакцию на гостью из прошлого, а получаю поддых от нахлынувшей меня злости.

– Ну, и что с того? Тебе хватило одних хлопающих ресничек, чтобы растечься лужицей? – чудом удаётся совладать с тоном.

– Она не хлопала ресничками, – бросается на защиту Сух, и для пущей убедительности запускает пальцы в и без того не идеально уложенную чёлку.

– А что она делала? – указывая головой на наш столик, закидываю небольшую приманку.

– Пыталась выпотрошить меня, – шепчет Леха, вызывая внутри меня безудержную волну смеха.

– Ресничками? – сдерживать эмоции становится всё труднее.

– Глазами, – в этот момент Сушинский таращится на меня, как на дебила. Честное слово. За десять лет тесного взаимодействия это впервые. Неужели перегнул? – Блин, как ты не понимаешь, она любые чувства свои всегда глазами показывала. Чтобы не случилось, стоит как оловянный солдатик. Ни малейшей слабости. Машина, способная на все. А если в глаза заглянуть, то утонешь в боли, что они скрывают.