Шабёр

Закончив, я вспомнила о прическе.

Волосы пушились и лезли в разные стороны, их не сдерживал даже тугой пучок. Очки, благо, я оставила в кармане верхней одежды.

– Чокнутый профессор, – шепнула я отражению, на что сразу услышала учтивое покашливание за спиной.

– Мисс желает пройти к столику?

Обернувшись, увидела лысоватого мужчину в строгом костюме. Он был одет лучше, может ему сходить на свидание вместо меня? Хотелось рыдать, и почему я не послушала соседа и не переоделась? Но вариант «снять водолазку и остаться лишь в юбке» был не вариант.

– Да, столик на имя Гринт, – проглотив смешок, улыбнулась, заранее чувствуя фиаско сегодняшнего вечера.

– Господин ожидает.

Мы проследовали до столика у окна, отсюда совершенно точно открывался прекрасный вид на вечерний Лондон и знакомую улочку недалеко от дома.

Рон, увидев меня, поднялся и помог отодвинуть стул, усаживая меня за стол.

– Я так рад, что ты согласилась, – он улыбался так искренне, что я не удержалась и улыбнулась в ответ, сияя не менее радостно.

– Привет, – поздоровалась, а сама оценивала отутюженную белоснежную сорочку, заправленную в черные брюки, и золотые запонки с изображением льва. Дорого, богато. Я провернула красную ниточку на запястье с металлической совой в виде украшения и в очередной раз подумала, что не подходила этому месту. Тут все были как на подбор: платья и костюмы, изящная обувь. И я – в ботинках с мощным протектором и черной водолазке, скорее всего, с кошачьей шерстью на спине.

– Я бы хотел объясниться, – начал Рон, немного смущенно почесывая рыжую шевелюру. Кстати, идеально уложенную. Пряди не выбивались, а были аккуратно зачесаны на одну сторону.

Поджав губы, я кивнула, но слушать извинения не хотелось. Хотелось поговорить, ну, не знаю: о погоде, кино, чем угодно, кроме недосекса много лет назад.

– Может, – я уже начала говорить, но Рон не дал мне закончить. Возможно, это было его грешком не только в постели.

– Я потерял твой телефон, на самом деле потерял. Ты же записала его на уголке газеты, а моя экономка утром выкинула старую прессу, и я не успел перенести его в записную книжку.

– Эм, – я была почти как Томас и его коронное «мя». Можно же было спросить, скажем, у Кетти или зайти ко мне домой… но озвучивать вслух варианты не стала.