Лорды гор. Белое пламя

Потом проскребло стальными когтями сердце. Но самое мерзкое, когда змея вторглась в солнечное сплетение, на долгую минуту лишив меня дыхания, сползла к пупку и едва не вывернула кишки – меня затошнило. А потом будто вгрызлась в пах. Тут я взвыл.

И почему хроники говорят, что раньше – до того, как была убита королева Лаэнриэль – соприкосновение с предками рода приносило радость, сравнимую с озарением, обеим сторонам – и живым, и мертвым? Извращенцы!

Я почувствовал себя нанизанным на копье. С семью наконечниками.

И это Рогнус назвал «возьму немного»? Обычно он обходился инспекцией содержимого моего черепа и сердечной сумки. А тут…

– Все, Дигеро, уже все, – шепнуло в моем выскобленном ледяными скребками черепе. – Мы на месте. Если бы ты расслабился, нам обоим было бы не так больно.

– Обоим? Что может болеть у бесплотного духа?  – прохрипел я, отдышавшись.

Чужой смех внутри черепа – это жуткое ощущение.

– Рогнуссс, – процедил я. – Мне хочется разбить себе голову, когда ты щекочешь ее изнутри.

– Неблагодарный! – обидевшись, дух заткнулся.

Обстановка вокруг, действительно, сменилась. Вопреки ожиданиям, вместо векового холода и тьмы, царивших в подгорных глубинах, здесь было светло и жарко до духоты. Алый свет шел от казавшихся раскаленными стен широкого и низкого хода. На самом деле они были едва теплыми, а жар наплывал волнами откуда-то снизу, словно там клокотала вулканическая лава.

Название самой глубокой штольне гор дали самое подходящее.

А ведь мстительный Наэриль не случайно именно сюда отправил Яррена. Даже будь мой приятель чистокровным инсеем, то не сможет здесь воспользоваться даром водной магии. Он высохнет здесь, как лужица от лесного пожара!

Наэриль задумал убийство, это очевидно, хотя пока бездоказательно.

– Тебе стоит поторопиться, – на этот раз Рогнус проявил тактичность и шепнул не где-то под черепом, а в ухе.

Я двинулся в сторону пекла, не сворачивая в отнорки, разрезавшие блестящие гладкие стены.

Пот уже перестал струиться – высыхал на лету. Через полсотни шагов из бокового хода вынырнул, наконец, хранитель-синт и заступил дорогу, низко склонившись.

– Могу я узнать, зачем благородный и чистый лед вершин избрал путь конечной гибели? – с пафосом прозвучал его голос – на удивление глухой, словно надтреснутый колокольчик. Да и его обладатель выглядел необычно.