Пленники Сабуровой дачи

 – Мы так старательно всю дорогу собирали дрова, а тут, как ты видишь, и без нас хватает этого… – Морской осекся, потому что сказать «этого добра» про царящие кругом разрушения не смог.

– Ой, не скажи! – бесцеремонно вмешался извозчик, демонстрируя, что не только много говорит, но еще и подслушивает. – При немцах, если где лишнюю деревяшку ухватишь, могли пристрелить. Официальный указ даже был – запрет на разнос обгорелых зданий. Люди все равно, конечно, таскали, но всякий раз с риском для жизни. А что было делать? На улице мороз под 40, топить нечем… Сейчас не знаю, как будет.

Про указы еще не слыхал, но истребительные батальоны по всему городу не зря выставлены. За порядком следить, говорят. А кто их знает, какой у них сейчас новый порядок-то? Старуха моя с ними уже сталкивалась. Ни семечек продать на базаре не дали, ни оконную раму у развалюхи на углу снять.

– И правильно, – перебила Галочка. – От таких налетчиков, мечтающих рамы поснимать, дом рухнуть может. Вы спасибо нашим батальонам должны сказать, что вашу супругу на такое травмоопасное дело не пустили.

Привалило бы ее под тем домом, что бы вы делали?

– Супругу? – Извозчик явно обиделся и глупо, по-детски шмыгнул носом. – Старуха – мать моя. Ишь, придумали! Я вроде не так уж дряхло выгляжу. Вон, даже не седой еще совсем! – Он снял с головы картуз, обнажая совершенно лысую голову, и неожиданно сменил тему. – Кстати, приехали уже, расплатиться можно и меною. Где-то треть ваших дровишек заберу…

– Нет уж! – отрезала практичная Галочка и тут же, как обычно, весьма логично, но на первый взгляд обескураживающе, пояснила: – Мы цену деньгам знаем, а дровам – еще нет.

Пока извозчик пытался вникнуть в суть сказанного, а Галочка уворачивалась от дополнительных вопросов и торговалась, Морской спрыгнул на землю и, отойдя чуть подальше, окинул взглядом свой будущий дом.

Месяц назад, в Андижане, увидев адрес на первой почтовой карточке от Галочкиного деда, он удивился. Здание это он помнил еще как молитвенный дом харьковских караимов.

Несмотря на повсеместную борьбу с религией, караимы продержались довольно долго и были изгнаны из помещения году примерно в 29-м. Тогда в их кенассе разместился клуб-музей «Воинствующий безбожник», куда периодически свозились реквизированные церковные ценности. О кипучей деятельности директора этой организации, умудрившегося пропить львиную долю экспонатов, ходили легенды, но одно доброе дело этот человек все же сделал: обеспечил сотрудников жилплощадью.