Воин и меч

Крадучись Анатоль подобрался к углу, из-за которого вылетел окурок папиросы и прислушался. Сквозь тишину доносился неритмичный звук трамбующих снег на одном месте человеческих шагов.

«Переминается у входа, караулит, наверное». – Подумал Анатоль.

Мороз был вполне ощутимый и часовой, видимо, к концу своей смены не мог уже стоять на одном месте или тихо наблюдать за происходящем у двери из укрытия. Анатоль дождался, пока шаги вновь начнут приближаться. Хруст снега раздавался уже совсем вплотную,  сердце стучало так же громко, как и скрипел снег под ногами караульного.

В какой-то момент замерли и шаги, и пульс, по всей видимости, караульный развернулся и пошёл в обратном направлении. Анатоль бесшумно обогнул угол и, подкравшись сзади, к удаляющемуся и зябнущему от холода часовому ,перерезал ему горло, как раз в тот момент, когда тот, заподозрив неладное, решил обернуться.

Кровь брызнула на снег чуть раньше, чем упало тело, я смотрел на то, как расстаётся с этим миром душа, очень простого, но озлобленного человека.

В жизни он имел только то, чего добился своим трудом. Ни одной крошки хлеба этот человек не получил даром. Причём таким был не только он, но и вся его семья, по крайней мере, его воспоминания об отце с матерью переплетались в прошлом с их непрерывной деятельностью.

Умирающий всё время работал, не ленился и почти никогда не пил спиртного, но как-то не везло. Полжизни плавил металл, как и отец. Была работа и был хлеб на столе, но здоровье так не кстати подвело раньше положенного и в том возрасте, когда уже поздно начинать сначала.

Родителей похоронил за несколько лет до обнаружившегося туберкулёза. Они ушли друг за другом в течение двух тяжёлых лет. Вначале отец, мать не смогла долго жить без человека, которого любила и зачахла буквально на глазах.

Красивое имя она выбрала своему сыну при рождении: Арсений, он часто вспоминал о ней с теплотой, когда слышал его. Для рабочих такое имя не привычно, но она всегда верила, что её сын особенный и из него получится большой человек.

Арсений попрощался с матерью под сенью уральских гор, провожая в последний путь. И второй раз, когда покидал навсегда родные края. Перекрестился на надгробье отца, поклонился могиле матери, совсем не много прошло с их смерти, трёх лет не набежало, а костлявая и его уже коснулась своим перстом.

Когда кашель пошёл с кровью, работу на заводе пришлось оставить. Собранных за всю жизнь денег хватило только на дорогу к родным по отцовской линии, в Приволжье.