Паршивый отряд

Вначале ему показалось, что он плывёт или спит и видит сон. Пространство вокруг него колыхалось и двигалось, издавая слабенькие звуки весенней капели или молчаливого чаепития. На котором человек сто, не произнося ни слова, размешивают сахар в чашках, отхлёбывают чай, звякают блюдцами и, соблюдая молчание, издают все другие возможные для этой процедуры звуки. Было достаточно светло. Неестественный, холодный и тусклый свет мерцал в такт синим с проседью языкам пламени костра, горевшего на куче камней и пепла. Эдуард, оцепенев от неожиданности, старался вновь поймать сбитый фокус внимания.

Это оказалось не так просто, взгляд его скользил по пространству, не цепляя детали, фиксируя одно лишь движение и колебание. Когда Эдуарду удалось преодолеть иллюзию, он понял, что эта полянка очень удачно расположена на опушке леса и у подножья небольшой скалы, выступающей из мягкой плоти холма. Все ветки и сучки, нависающих над ней деревьев, пестрили разнообразными подвесками. Явно самодельными, изготовленными из всего что может попасть под руку, издавать блеск и звук. Стекляшки, камушки, ракушки, глиняные божки и шарики, черепки посуды, лёгкие пёрышки, потерянные лесными птицами – всё это и многое другое создавало ту удивительную иллюзию, жертвой которой стал уставший разум Эдуарда.

Хижина отшельника больше напоминала шалаш, опиравшийся одним боком на каменную стену скалы. Собранный из грубо наваленных веток он не производил впечатление убежища, могущего скрыть от погодных неприятностей.

Рядом никого не было видно. Только игра бледных теней на стволах и ветках деревьев. Эдуард сделал еще пару осторожных шагов и остановился в нерешительности озираясь по сторонам.

– Извините, есть кто ни будь? – Спросил он, и мысленно, про себя, снова пожалел, что пришёл.

Но после того как часть холма отделилась и пошла ему навстречу, перед глазами всё снова поплыло. Существо тем временем начало говорить, скрипучим, заржавевшим голосом:

– Проходи не стесняйся, я тебя поджидаю.

То, что приближалось к Эдуарду, было явно человеком, но выглядело непонятно, больше походило на старый пень или мешок с листвой. Хотя, что может быть общего между этими образами? Эдуард уже в серьёз начинал трусить, когда пламя костра, наконец, осветило идущего к нему и он отчетливо увидел лицо, густую бороду, капюшон и согбенную фигуру старца, протягивающего к нему одну руку, а другой указывающего на пенёк у костра.

– Садись посиди с дороги добрый путник.