Паршивый отряд

«Кто сочиняет этим местам такие названия», – подумал с ненавистью Эдуард, – «Неужели нельзя придумать ничего более экзотического?!».

Он тихо прошёл к мельнице и уселся у самого колеса, медленно крутящегося скрепя жерновами и хлюпая по воде лопастями. Под его ритмичные звуки Эдуард затянулся трубочкой, выпуская клубы едкого дыма. Он любил хорошую махорку, как и большинство торговцев. От воды тянуло не уместной в это время суток прохладой, но уставшие от долгой ходьбы ноги так были ему благодарны за отдых, и махорка так приятно расслабляла, что все остальные детали антуража только радовали, как, и течение бурной реки, несущее свои воды к крутым перекатам, и мельница, хоть, и фермерская, не принадлежащая гильдии, всё равно техническое сооружение, к которым Эдуард был, в принципе, неравнодушен.

Он снял тяжёлые сапоги и, прикрыв ступни полой тёплого плаща, испытал настоящее блаженство, а когда достал фляжку с бренди и отхлебнул первый глоток, по телу разлилась тёплая нега. Настроение поправилось, от спиртного проснулся аппетит, и он с удовольствием поел, припасённый из дома хлеб с ветчиной и сыром.

«А если выплывет и схватит за ногу?» – В состояние сиюминутной эйфории подумал Эдуард. И сам себе ответил: «Ну и пусть. Тогда в скачках точно не проиграю». Но осознание такой возможности всё же подпортило достигнутую идиллию, и другие мысли с мрачной гнильцой полезли в голову:

«А вдруг его не будет в хижине, или он дверь не откроет, или кто его знает, что он мне даст, я же не разбираюсь в таких делах.

Деньги может не взять. Вдруг услугу попросит. Как же быть? Дурацкая это была затея!»

Время шло, совсем стемнело. Очень не хотелось вставать, но надо было отправляться в дорогу. Эдуард, вдохновляемый мыслями о победе любой ценой, заставил себя продолжить двигаться дальше по тропинке, вьющейся вдоль реки и уходящей в темноту непроглядной ночи.

То и дело в кустах ухал филин или в траве подавали голос одинокие насекомые. С шорохом пробегала полевая мышь.

Он шёл быстрым шагом, периодически спотыкаясь и поскальзываясь. Оставив в голове одну решимость, Эдуард больше не допускал сомнений и во второй половине ночи, весь изодранный, промокший и уставший, добрался до места обитания отшельника.

Крохотная тропинка больше похожая на кошачью, чем протоптанную людьми ныряла в кусты. Эдуарду пришлось последовать за ней. Истратив последнее ругательство, он выбрался из цепкого тёрна и остановился в нерешительности.