Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

А ни человека, ни хвори его изнутри не понимают…

– А почему же те, кто понимает, не идут на государеву службу? – задал я вопрос.

– А потому, что они по большей части старообрядцы или вовсе язычники. А у попов же одно на уме – закабалить или в прорубь на крайний случай, коли не согласишься!

– Не всегда же так! – возразил я.

– Не всегда, – согласилась девушка. – Но в большинстве случаев точно!

«Блин, а ведь и не поспоришь, – восхищенно подумал я. – Что-то она чересчур грамотно разговаривает, на крестьянку, пускай и обученную бабкой-знахаркой, не похожа точно».

– Я…

Не успел я закончить фразу, как мой лекарь тут же меня перебил:

– Давайте, я сначала посмотрю вашу рану.

– А попозже нельзя? – задал я риторический вопрос, начав развязывать шнурки на камзоле.

Конечно, ответа я не получил, только красноречивый взгляд, да и то мимоходом, как данность.

После осмотра, занявшего минут пять, Юля сказала, что рана начала затягиваться, вот только, на мой взгляд, она стала еще хуже! Покрылась какой-то слизью, смешанной с гноем, да еще к тому же постоянно чесалась.

На мой вопрос о том, должно ли так быть, Юлия ответила, что да, так как она помазала ее каким-то лекарством, а после ответа сразу же засмеялась.

– Какие же мужчины все-таки боязливые! – с улыбкой сказала девушка. – Как что-то выходит за рамки их понимания, нет, даже обычного знания, так сразу же начинают что-то придумывать.

«И к чему она это сказала? Подумаешь, спросил о ране. Так я же бок-то не чувствую, и ведь раньше-то этой гадостью она рану не мазала!»

– Все, я закончила осмотр, – села в кресло напротив меня Юлия.

– Разрешишь задать тебе немного странный вопрос? – наконец произнес я.

– Конечно, вот только давайте условимся, что если вопрос мне не понравится, то я не буду на него отвечать.

– Хорошо. Скажи, Юля, а из какого ты боярского рода?

– С чего вы это взяли? – удивилась она, вот только рука на столе, перебиравшая какие-то не то обереги, не то лекарственные корешки, дрогнула слишком уж сильно.

– Да вот на крестьянку ты не похожа, да и говоришь слишком правильно, видно, учителя твои в свое время старались на славу, – обосновал я свой вопрос.

– Да, я и правда не крестьянская дочь, но вот какого именно рода, не знаю. С пяти лет я была на воспитании у дедушки, а после его смерти, во время бунта стрельцов, меня забрала к себе в деревню моя нянечка. Что же насчет рода, то дедушка не говорил мне о нем ничего.