Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

Сказал только, что когда мне восемнадцать весен исполнится, тогда и скажет: мол, решай свою судьбу сама, внучка, – тихо прошептала Юлия, из глаз которой уже готовы были сорваться слезинки.

– Извини меня, Юля, я не хотел тебя обидеть! – воскликнул я, поняв, что совершил ошибку. Не стоит лезть в прошлое человека, если он сам не хочет его рассказать.

– Все хорошо, я просто вспомнила тот день, когда он умер. Меня-то он успел закрыть в каморке, а вот сам не уберегся…

– Я очень сожалею об этом, – искренне сказал я, подходя к ней.

Не знаю как, но когда Юлия начала вставать, я немного наклонился и чуть коснулся ее губ своими; может, подсознательно она и хотела этого, но неожиданная близость заставила ее отпрянуть от меня. Однако стол за спиной девушки привел к обратному эффекту, и, вместо того чтобы отступить от меня, она буквально упала в мои руки, заставив меня болезненно сморщиться, но все же не выпустить ее из своих рук.

– Алексей… – подняла карие глаза Юля, умоляюще глядя на меня.

Быть может, она хотела что-то сказать, но мой поцелуй помешал это сделать.

Но ничто не вечно, а уж счастливые мгновения тем более. Топот ног в коридоре заставил нас отодвинуться друг от друга.

– Срочное послание! – услышал я за дверью.

– Жди! – монотонно ответил один из моих гвардейцев, направляясь к двери в мой кабинет.

Легкий стук по косяку – вот и все, что позволил себе один из моих телохранителей.

С сожалением я подошел к двери, чувствуя, что готов убить так не вовремя прибывшего гонца.

– Зови, – все же смог я выдавить из себя одно слово, оставляя открытой дверь.

– Завтра я посмотрю вашу рану еще раз, – не глядя на меня, сказала Юлия, тут же упорхнув из кабинета, так быстро, что я и сказать ничего не успел.

А прочитав привезенное послание, я и вовсе забыл о том, что хотел что-то сказать. А как еще можно реагировать, когда тебе приходит письмо с вестью о восстании, пускай и только начавшемся?

* * *

Апрель 1708 года от Р.

Тамбовский уезд

Алексей Петрович

«Вот ведь черт, как я мог забыть о восстании Булавина?» – вот, пожалуй, самая приставучая мысль последних месяцев, частенько наведывающаяся ко мне в гости.

В середине февраля пришел приказ, в котором отец предписывал выступить с набранными недавно полками к Воронежу для усмирения восставших, попутно отрезая пути распространения заразы восстания.