Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

За что в конечном итоге и были «вознаграждены» ночным налетом сотни казаков.

Будь мы немного нерасторопней, в эту ночь моя бригада недосчиталась бы пары сотен солдат. Казаки под прикрытием ночи хотели бесшумно прокрасться в лагерь для диверсии. Вот только не знаю, почему они решили, что мы такие беспечные. Вроде бы взрослые мужики, чубы и усы растут будь здоров. Но все же напали. Да ладно бы толково, так нет, бездарно даже, справедливо заставив думать о том, не преувеличена ли слава казаков как боевых единиц.

Что ж, за это они и поплатились: из сотни ушли меньше десятка, в то время как у нас погибли пара десятков из 5-го полка.

Мне самому пришлось принять участие в скоротечной схватке, потому что часть прорвавшихся в лагерь устремилась к моему шатру, при этом зная его точное местоположение, как мы узнали впоследствии от пары пленных.

«Что ж, похоже, атака не столь уж и бездарна. Будь здесь не сотня, а три, меня бы вряд ли спасли полтора десятка моих телохранителей», – угрюмо подумал я.

Услышав шум ночного сражения, иногда прерываемый звуками выстрелов, я наспех оделся, прихватив с собой заряженный пистоль с любимой саблей. Перед моими глазами предстали разъяренные воины, бьющиеся друг с другом с неприкрытой ненавистью. Не раздумывая, я бросился к первому попавшемуся бунтовщику, заходящему за спину одному из моих гвардейцев.

Удар! Казак, почуяв неладное, успевает уклониться и тут же бросается на меня, забыв про первоначальную цель.

Хищный оскал на его лице сменяется детской обидой, руки хватаются за клинок, силясь вытащить его из груди – сабля легко отыскала брешь в обороне противника.

Плавное движение за спиной заставило меня отпрыгнуть в сторону. Вовремя! Еще один нападающий хотел полоснуть меня по спине своей саблей, но я успел уйти из-под удара казацкого клинка.

Черт! Рано обрадовавшись удаче, я чуть было не пропустил выпад молодого жителя Дона. Соберись! Секунда, другая – и, вместо того чтобы уйти в глухую оборону, я бросаюсь на зазевавшегося противника.

Но, к моему огромному удивлению, этот воин, немногим младше меня, оказался отменным фехтовальщиком. Минута – и моя сабля отправляется в полет. Правая рука судорожно нашаривает рукоять пистоля…

Между тем казак, криво улыбнувшись, замахнулся саблей, готовясь добить меня. Но первое ошеломление у меня прошло, ладонь наконец крепко ухватила пистоль и тут же направила его на воина.