Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

Удивленное выражение навсегда осталось на лице казака, вместе с маленькой дырочкой во лбу, из которой медленно заструилась кровь.

– Вот и все, – устало сказал я, глядя на упавшего казака.

– Вы живы! – с нескрываемым облегчением сказал Михаил, выныривая, словно черт из табакерки, из стоящих рядом с шатром кустов.

– А что, не должен? – улыбнулся я.

– Нет, что вы, ваше высочество! – не понял Михаил.

– Потери? – тут же поинтересовался я у него.

– Среди наших двое тяжело и пяток легко раненных, про остальных пока не знаю, – отрапортовал Михаил Нарушкин.

– Хорошо, найди, где Сашка с Кузьмой обретаются, и скажи им, чтобы пулей ко мне неслись.

– Есть, ваше высочество!

Капитан гвардейцев ушел искать моих друзей, я же пошел к себе, приводить в порядок свое временное обиталище.

– Уф, живой! – раздалось возле меня надсадное, хриплое бормотание.

Резко повернувшись, я увидел стоящих рядом товарищей, держащихся друг за друга.

– Живой. А вы чего такие… загнанные? – заинтересованно спросил я их.

– Да из-за этих казаков, мать их… Полезли как раз через наш край! Караульные их прозевали… Давненько я так не дрался, – надсадно дыша, сказал Сашка.

– Но каковы, а? Устроили погром, до тебя дошли, а у нас ведь караулы-то усиленные! Но если бы они все же с умом к вылазке подошли, так у них ведь и получиться могло… – цокнул языком Кузьма.

– Ночь испорчена, – с сожалением сказал Сашка.

– Почему же? Можно и поспать вообще-то, – не согласился я с ним и отправился прямиком к своему шатру.

– Алексей, ты куда? Ведь, может, еще кто остался!

– Ну, раз остался, то поймайте. А мне надо выспаться, завтра трудный день, между прочим, – немного раздраженно сказал я друзьям.

На мою реплику товарищи не отреагировали – по крайней мере, я ничего не слышал. Да и неважно это, если честно; главное, что я наконец смогу отдохнуть…

Утром, вопреки ночному нападению, почти все солдаты встали бодрыми и свежими. Может, потому, что подъем был на час позже, нежели раньше? Не знаю.

Но вот то, что до Воронежа оставалось чуть меньше дюжины верст, я знаю точно. Жаль только, что по дороге к моему отряду так никто и не присоединился: все же отец обещал, что помощь будет. Хотя, может, они прибыли раньше? Так почему же тогда не послали ко мне гонца? М-дя, загадка.

Единственное донесение, которое дошло до меня, было известием о том, что девятого апреля в бою на реке Лисковатке Булавин разбил войско атамана Лукьяна Максимова.