Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

Так прошла пара дней, пока ко мне вдруг не явилась (дабы поинтересоваться моим самочувствием, а заодно и тем, почему это я вдруг резко изменил своим привычкам) целая делегация во главе с верхоспасским попом Яковом Игнатьевым. Быть может, я и ответил бы всем им как-нибудь понятнее, придумал бы что-нибудь этакое, чтобы они надолго от меня отстали, но вот когда эти пришедшие с перегарной вонью заморыши начали чуть ли не кричать на меня – вот тут мое терпение лопнуло. Я понимаю, что конспирация и все в этом духе – дело важное, но вот самоуважение для меня все же стоит на первом месте.

В итоге пятерку моих бывших друзей вышвырнули гвардейцы, предварительно наградив каждого из них зуботычиной. На следующий день все пятеро пришли извиняться, но их, естественно по моему личному приказу, не пропустили, оставив околачиваться возле дворца.

Следом за этим неприятным инцидентом наступил черед других, пусть мелких, но все же уязвляющих мое самолюбие случаев. Кои начались с приезда моего номинального воспитателя Александра Меншикова, назначенного таковым самим царембатюшкой…

В один из дней, ближе к обеду, когда был сделан перерыв между занятиями, ко мне в комнату зашел молодой мужчина, одетый по последнему слову европейской моды: в сером парике, темно-синих туфлях, с каким-то бантиком и в темно-зеленом камзоле, поверх которого был небрежно накинут меховой плащ.

Легкий прищур глаз и чуть надменная улыбка, говорящая людям: мол, давайте копошитесь, а я посмотрю на вас сверху…

«Алексашка Меншиков, – тут же всплыло в моей памяти.

 – Вот ты какой, полудержавный властелин, как сказал Александр Сергеевич. Пожалуй, в нем действительно что-то есть», – внимательно приглядевшись к гостю, подумал я, убирая на край стола перо с чернилами.

– Добрый день, ваше высочество, – слегка кивнул он головой, словно сделав мне одолжение. – Я тут проездом в Москве, решил вот своего воспитанника проведать, разузнать, что да как… Может, помощь какая тебе нужна?

Светлейший князь даже не пытался скрыть своего отношения ко мне как к давно списанной шахматной фигуре, в руках которой нет ни силы, ни власти.

А если знать о его близости к Петру и пронырливости, его уверенность могла быть вполне обоснованной.

– Наш государь-батюшка изволит тебе проверку знаний устроить… через пару месяцев. Смотри, если все так же будешь с монахами болтать да девок дворовых мять, вломит он тебе, как в прошлый раз, опять неделю сидеть не сможешь.