Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

Признаться честно, перебинтовывать самого себя крайне неудобно, – облегченно выдохнул я, давая незнакомцу возможность оказать первую помощь.

– Извините меня за мои манеры. Поручик гвардии Преображенского полка Кузьма Астафьев, – представился по всей форме мой незнакомец, разве что каблуками башмаков не щелкнул.

– Это что же, преображенцы возвращаются в Москву? – удивился я.

– Нет, я по ранению сюда прибыл, – улыбнувшись, ответил Кузьма, слегка морщась.

Приглядевшись, я заметил, что под дорожным плащом левая рука немного угловата, словно находится в лубке.

Заметив мой взгляд, поручик откинул полу плаща и показал аккуратную повязку – наверняка делал мастер своего дела.

– Наш полковой лекарь Михеич постарался, – с некоторой гордостью сказал Кузьма, словно прочитал мои мысли.

– Простите, если лезу не в свои дела, но как же так получилось, что вы оказались ночью на улочках Москвы? – задал я пришедший в голову вопрос.

– Да вот из-за этого вот! – угрюмо сказал поручик, показывая перевязанную руку.

 – Разболелась не к месту, пришлось заехать в ближайшую деревеньку, махнуть пару чарочек.

– Все понятно. Раз так, то приглашаю вас к себе. Как говорится, мой дом – твой дом, – улыбнулся я, глядя на бравого вояку, которому от силы дашь лет двадцать, да и то с натяжкой. – И никакой отказ не принимается!

Видимо, поручик собирался отказаться – для проформы, так сказать: мол, мы такие гордые и все такое. Вот только мне почему-то кажется, что вряд ли у него в Москве есть жилье; скорее всего, приехал сюда на лечение с запиской от лекаря, в полковой штаб.

Но раз уж я сразу поставил данный вопрос ребром, то и отказываться нет смысла.

«С норовом мо?лодец-то», – удовлетворенно заметил я про себя, проникаясь каким-то уважением к Кузьме, не побоявшемуся с раненой рукой прийти на помощь незнакомцу.

Сев на своих коней, стоявших в паре десятков метров от места схватки, мы тронулись в путь, попутно разговаривая на нейтральные темы.

До дворца было чуть меньше сотни метров, и деревянные домишки с резными ставнями и небольшими изгородями постепенно редели, открывая проплешины на улочках Москвы, а потом и вовсе исчезли.

Когда перед нашим взором оказалось только одно здание, поручик удивленно посмотрел на меня.

– Извините, сударь, но я, кажется, забыл поинтересоваться вашим именем, – как-то виновато сказал Кузьма.

– Все в порядке.