Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

 – Каждый заряд будет отмерен и помещен в специальное хранилище. Я назвал его патрон, вот он-то и позволит делать не менее пяти выстрелов в минуту. Только, отец, я не хотел бы пока открывать все секреты, пусть это будет сюрпризом. Хорошо, батюшка?

– Знаешь, сын, с каким настроением я ехал сюда? – подумав немного, тихо спросил меня царь, глядя на меня совершенно другим взглядом, нежели тот, который был в начале проверки.

– Нет, отец.

– Я не ожидал от тебя ничего хорошего и дельного, и даже заверения некоторых людей о том, что ты наконец взялся за ум, не разубедили меня.

Но сейчас, поговорив с тобой, я увидел другого человека, – так же тихо сказал Петр. – Ты не был таким…

– Я знаю, батюшка, – как можно спокойнее сказал я. – Но, побывав на краю смерти, я стал о многом думать иначе.

– Но ведь ты всегда был шибко верующим, и этого никак нельзя не помнить, – хмуро бросил Петр, намекая на протопопа Якова, который так яро настраивал Алексея против родного отца и его реформ.

– Явление было мне, отец, – тихо сказал я.

 – Я умирал… или думал, что умираю, и в страдании пришло мне понимание моей прошлой жизни и моего истинного предназначения.

– Странные речи ведешь, сын, – довольно буднично сказал Петр, успокаиваясь. – А я уж было думал: что с тобой такое случилось, что ты за голову так внезапно взялся? Тогда у меня к тебе главный вопрос.

– Конечно, батюшка.

– Как ты думаешь, чего я всего больше жду от тебя?

Говоря это, Петр отвернулся, обводя глазами комнату.

– Чтобы я не был камнем, который давит на твою душу, отец.

Вымолвив эти слова, я заметил, как резко спал с лица Петр, вдруг опустивший плечи и немного наклонивший голову. Словно мои слова сняли с его плеч и души тяжесть, которая доселе упорно не давала ему покоя.

– И как ты это себе теперь видишь?

– Помогать тебе во всех начинаниях твоих, во всю меру моих способностей.

– Похвально, – крякнул государь, не ожидавший такого ответа.

«Видимо, я действительно выбил Петра из колеи, раз он отказался от роли сурового начальника и отца в одном лице, приехавшего распекать нерадивого сына», – осенило меня.

– А что, пожалуй, действительно, пора тебя к делам государевым приобщать, – хлопнув по столу, что заставило меня вздрогнуть от неожиданности, сказал царь после пяти минут раздумья.

– Это как же, батюшка? – спросил я его.

– А так. Намедни мне жалобы на воеводу рязанского поступили, да и доходец с тех земель невелик, так что отправлю тебя туда воеводой.