Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

В переданном гостем свитке была нарисована карта местности с отмеченной на ней дорогой и примерным маршрутом поездки неугодного его милости человека.

– Но это же за триста верст отсюда, ваша милость, если не больше…

– Пятьсот, если быть точным, но вас это не должно касаться. Вскоре подойдут подводы, вы загрузитесь в них, и вас доставят в нужное место без хлопот и забот. Деньги за дело ты получишь сейчас, а как закончите, еще половину от этого плюс к ним все, что найдете на телах.

– Вы же сказали, там один человек? – нахмурился Корзень.

– Если бы все было так просто, то и ты со своей ватагой не понадобился бы. При нем еще человек восемь-десять ездит, так что думай, что да как.

– Ясно, ваша милость.

– Вот и хорошо! Смотри, не разочаруй меня, Корзенюшка, у меня разговор короток…

– Конечно, ваша милость!

– Жду от тебя весточки. Хотя не надо: думаю, я и так все узнаю. А теперь прощай. И смотри, чтобы дело выгорело!

– Конечно, ваша милость, – вновь повторил Корзень.

Гость головы вышел на улицу, тут же в сопровождении охраны отправившись по восточной дороге, оставляя между собой и хутором разбойников все большее расстояние.

– Голова, там паренек к тебе, – без стука вошел первый помощник Корзня.

– Веди, – устало сказал главарь.

Через минуту перед столом стоял юноша весен семнадцати.

– Я провожу вас по пути, чтобы на солдат не напороться, – первым делом сказал юноша главарю.

– Когда нам собираться? Когда будут подводы? – спросил Корзень.

– Через пару дней подойдут.

– Что ж, время есть…

* * *

Ноябрь 1707 года от Р. Х.

Рязань

Алексей Романов – Иван Пестерев

Как обычно бывает, многое в жизни непонятно и неясно, даже не беря в расчет душу такого существа, как женщина. Про них разговор особый, частенько заканчивающийся для спорщиков головной болью и продолжающимся, как и встарь, непониманием. Ну да ладно, оставим премудрости философам и примемся за более легкие задачи.

В последнее время, просыпаясь, я все чаще начинаю прокручивать в голове те мысли, которые навевают сновидения. Причем надо заметить, у меня никогда (то есть в той жизни) не было снов – ни плохих, ни хороших. Словно стоял барьер, который запрещал им появиться у меня в голове. Хотя, может, дело во мне? А впрочем, чего гадать? Что было, то было, сейчас же передо мной с каждым новым сном открываются все новые горизонты для просторов мысли.