Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

Одни сновидения не дают никакой полезной информации, другие заставляют немного по-другому смотреть на вещи в мире. Вот и сегодня мне снилось что-то в этом роде. Правда, назвать приятным то, что мне снилось, я бы не решился, но вот смысл в этом выверте мозга был однозначно…

В темной комнате квартиры я сижу в кресле и внимательно смотрю в телевизор. Идет передача. Силуэты меняют друг друга, даже не успев замереть на месте, но в конце концов один из режущих глаза кадров замер на месте, давая зрителю оценить всю обстановку целиком.

Стоит памятник воинам, погибшим во Второй мировой войне, а вокруг него, словно сытые удавы, стальные тросы, пружиня и дергаясь, начинают его наклонять, до того момента, когда он уже сам начинает заваливаться.

Солдат в шинели, сжимающий в руках ППШ, медленно наклоняется и падает, ломая ствол своего оружия. К нему подлетают молодые пацаны с ломами и начинают усиленно, с каким-то яростным азартом долбить его. Хотя ломы в их руках не причиняют ему вреда, мое сердце сжимается от боли, видя, как потомки тех людей, которых спасли русские воины, издеваются над нашей памятью, втаптывая в грязь нас самих.

Кадр меняется, и теперь на фоне упавшего воина стоит бритоголовый паренек в черной куртке, с красной повязкой на рукаве, на которой изображена свастика. Он с улыбкой говорит о таких вещах, которые мне и в кошмарах не могли присниться.

Я сидел и стонал, но не от боли, а от ярости, переполнявшей меня.

Пара свечей тлела в моей комнате, слегка освещая ее.

Сон и явь смешивались, погружая меня в какую-то дремоту. Однако я по-прежнему ощущал, что не сплю, но и не бодрствую. После воспоминания о сломанном памятнике перед моими глазами поплыли новые картинки видений. Скорость их пролистывания возрастала с каждым мгновением, пока не появилась картинка с пылающим городом, из руин которого чадили тяжелые столбы дыма. Изображение замерло и поплыло, увеличиваясь с каждой секундой до того размера, когда все можно прекрасно рассмотреть, но дотянуться, увы, нельзя.

Город пылал, разрушенные дома стояли по всему городу, в этом аду уже не осталось ни одного целого здания, всюду были видны воронки взрывов. По стенам домов змеились трещины, готовые того и гляди обрушить едва стоящие обломки бетонных сооружений. Груды металла валялись искореженными изваяниями, давным-давно выгоревшие дотла, ставшие братской могилой сотням солдат, заживо сгоревших в этих монстрах.

Холодный пот заливал мне глаза.